Я - Тайига

– Ры роро рерирю раррар? – грозно вопросила Нора.

Платье на ней трещало по швам, открывая поджарую шерстяную спину, мощные лапы и такой до боли знакомый, но уже не трогательный черный хвост. 

– Мамочка, – потрясенно прошептала я.

– Волчица, – весело поправил меня Риан. – В Норе вторая ипостась проклюнулась. С кем-то графиня Волковкая по молодости здорово покуролесила.

Я не разделяла этой неуместной смешливости, а подруга и вовсе пришла в ужас, когда увидела, что приключилось с ее нежными ручками. Она подняла голову и завыла.

Протяжно, тоскливо и так громко, что стекла в окнах задребезжали.

Анри выругался. Его силуэт вдруг подернулся дымкой. На мгновение он исчез из вида, чтобы сразу появиться за спиной друзей Стотского. Одно прикосновение странно удлинившихся рук к затылку, и офицеры осели на пол тряпичными куклами. Потом гигантский прыжок – и впавший от ужаса в детство Стотский переместился в коридор к своим друзьям. 

– А ну, встать и смотреть на меня! – рявкнул Анри.

Троица синхронно поднялась и зачарованно уставилась на нашего подопечного.

Посмотреть было на что! Он был бледен как смерть, а в почерневших глазах вспыхивали и гасли багряные искорки.

– Вы сейчас быстро покинете это место и отправитесь по домам, – внушительно произнес Анри. – А как только выйдете на улицу, то забудете все, что здесь произошло. 

Офицеры дружно кивнули, а потом развернулись и бегом направились к дверям.

Анри вновь влетел в комнату, бесцеремонным пинком выпихнул продолжавшую выть волчицу, а потом подхватил растерявшуюся эльфийку под руку и бросился вон из дворца.

Ну и мы, разумеемся, следом. 

Мы мчались по светлеющим улицам, прячась при виде патрулей в подворотни, а потом продолжали бег. Остановились мы уже на окраине города, рядом с почтовой станцией, и с трудом перевели дух. Увы, Нору мы потеряли. Волчица покинула нас сразу по выходу из дворца, и меня снедало беспокойство за нее. 

Дом станционного смотрителя выглядел вполне типично для нашего королевства: длинное деревянное сооружение, где конюшня сразу переходила в жилое помещение.

За дощатой стеной слышалось фырканье лошадей и мягкий хруст сена, а вот в окнах было темно, что неудивительно. Все нормальные люди в предрассветный час спали и видели самые сладкие сны. При мысли об этом мы широко зевнули и улеглись прямо на каменную мостовую, вытягивая натруженные лапки. 

Впрочем, на счет предрассветного сна смотрителя мы ошиблись.