Песнь пробуждения

Ведь время не лечит боль. Тем более такую. Ветер оплакивал давно погибших. Ветер плакал и звал, кричал от боли, и эта боль прозрачной горечью застывала вокруг, что, казалось, в ней уже было невозможно сделать вдох.

Ветер рыдал и неразличимо шептал, выл на одной ноте и срывался в смерчи — и солью на губах оставалась боль из всех тысяч лет, мелькавших на Земле.

Ветер приносил запах текущих эпох, и горечи в них было больше, чем радости.

Стихии уже не пели, а были едва слышны или срывались в грохот от разрываемой кожи планеты.

Время мчалось все быстрее, а мир терял силы.

Мир уставал быть.

Люди страдали сами и мучили других своими страстями. Они помнили и желали власти, наживы, тысячи разноименных богов — настоящее имя которых одно.

И совсем не помнили и не желали знать тех, чье имя растворилось в песках Времени — но чья любовь удержала когда-то Терру — Землю — на грани.

И сердце воительницы Плутона болело за них — не помнящих и не желающих вспоминать, верящих Тьме. А губы шептали молитву за всех — живущих и ушедших.

Вереницей проходили те, в чьих глазах светились Далекие Небеса, и их сердца держали планету, хранили мир. Но зло жадно тянулось к каждому, чья душа жаждала Небес. И раз за разом проигрывало, потому что нет такой силы, что победила бы Свет.

Нет. И никогда не будет.

Вот только Металлия рано или поздно пробудится под прежним или новым именем — и в мир вернутся его защитники.

…А ветер плакал, кричал от боли, и эта же боль билась во взгляде всегда невозмутимой воительницы Времени.

И ветер у Врат отражал ее душу, не умевшую плакать — лишь исходить кипящей, сухой болью незаживающей раны. Иногда от надежды оставалась маленькая искорка, бередящая почти замерзшее сердце.

И только она помогала не сдаться.

Надежда на возвращение ее сестер. (Но, видит Небо, чего стоят ей тысячелетия одиночества и ожидания…).

Вера в Свет, который излучали глаза ее королевы.

Долг, который является ее стержнем и силой.

И любовь, которой горит ее сердце, ко всем — ушедшим и живущим.

И поэтому она ни на шаг не сойдет со своего рубежа.

…Я дождусь, Светлейшая. Я исполню твою последнюю просьбу. Чего бы мне это не стоило.

И окровавленное сердце бесслезно рыдало и билось за них всех. Только сквозь плотно сжатые губы не вырывалось ни звука.

Больно…

…Она молчала.