Песнь пробуждения

Хранительница Времени спрятала в уголках губ улыбку.

…Ты все поймешь, принцесса, ты все еще поймешь…

Мелодия третья: Победить себя

Чердак в доме Нефа стал страстью и жгучим интересом Зойсайта. Чтобы засунуть любопытный нос во все уголки, разобрать старые вещи, мебель, даже попадавшиеся какие-то статуэтки, нужен не один день. Несколько полезных вещиц уже было найдено и общими усилиями доставлено вниз. Правда, в последний раз Джед заставил его посторониться... и старинное кресло самостоятельно рвануло по лестнице.

Да, любовь их другу идёт на пользу, вон и телекинез уже освоил в этом мире.

Так, что тут ещё интересного... Вот сейчас ещё этот сундук, а потом надо успеть занять кресло у камина. В конце концов, это его добыча, а то Нефриту хватит наглости и опередить его, а потом ехидно интересоваться, чем это лорд Зойсайт изволит быть недовольным.

...Ну погоди, зараза звезданутая... Зой погрозил кулаком в пространство и занялся замком сундука.

А красивый, нечего сказать. Какая-то старинная резьба по красному дереву, тут только Джед определит век и место, а возможно, и мастера.

Неф определенно будет в восторге.

Крышка откинулась, подняв тучу пыли и заставив Зоя закашляться. И почему во всяких интересных местах всегда столько пыли... Кое-как разогнав ее, он заглянул внутрь — и не сдержал вздох разочарования. Пустой... Хотя... Зой придвинул свечу ближе, заглядывая в дальний угол сундука, и сначала не понял. Потом понял. А потом...

Пол, оранжевый от стекла в узком окне и от огонька свечи, вдруг почернел.

Веселые светлые доски покрылись черной слизью, густой, как гудрон. Гарь от погасшей свечи забила лёгкие, а в следующую секунду он забыл, что может сделать вдох.

Чердак вдруг вырос до бесконечности, и его стены потерялись где-то во тьме. И эта тьма несла злобный холод, выпивая его собственный огонь.

...Он стоял на коленях и не мог пошевелиться, хотя был свободен. Свободен... Кажется, он забыл, что означает это слово.

— ...Ты посмел решить, что делать со своей жизнью? Забыл, что она принадлежит мне? Забыл, кто ты? Мне напомнить?

Голос раздается из темноты, и он знает, что будет дальше.

Панический, животный, сводящий с ума ужас, липкий, как слизень, он черной, ласковой лентой скользит по коже, а потом... Мягкое, теплое, лёгкое касается его ноги, потом ещё и ещё. Живое серое море поглощает его, не давая вздохнуть, тысячами зубов впивается в плоть. И крик застревает у него в горле.

Пытка длится часами. Ему не позволено даже умереть.