Звезда сапфировых вершин

Но, когда видишь такое своими глазами, кажется, что посудой играет невидимый человек, – печально усмехнулся Эдвин. – Впрочем, хватит о привидениях. Я, кажется, и так достаточно вас напугал. Злата, я вновь настойчиво предлагаю вам поселиться в столичном отеле. Документы – это серьезно. В нашем королевстве к бумагам относятся с особым пиететом. Но я готов поговорить о вас с королевой Марой, чтобы она дала личное разрешение выселиться из дворца.

– Благодарю вас за то, что вы рассказали эту историю, капитан Эдвин, – я подняла на него глаза.

«Если я кого-то и боюсь, так это только господина Маргена…» – подумала я. Разговор о бумагах натолкнул меня на полезную мысль. Я вспомнила, что по договору мне положена профессиональная команда мастеров, а не банда троллей. Что же, хоть и не хочется ни о чем беседовать с Маргеном, а придется! Буду настаивать на своем, раз уж к подписанным документам в Сапфире относятся так строго.

– Вы смелая девушка, Злата, – серьезно произнес Эдвин. – И я уважаю ваше решение. Но если вам будет некомфортно во дворце, непременно об этом сообщите.

Я благодарно кивнула.

Глава 28. Старинная мозаика

Мы пошли дальше и остановились возле выложенной мозаикой стены – я увидела изображение очаровательной девушки в старинном платье на фоне сапфировых гор и синего блестящего озера. Мозаичная картина была удивительной красоты: впечатляли и нежный колорит, и тонко подобранные оттенки.

Я отметила в блокноте, что мозаику непременно нужно восстановить, – прекрасное панно станет украшением дворца! Правда, старинной смальты теперь не найти. Что ж, вот здесь и пригодится волшебная кисть – я нарисую недостающие детали и воссоздам картину.

Подойдя поближе к мозаичному панно, я провела ладонью по прохладной, тускло отсвечивающей поверхности – и вдруг почувствовала пристальный взгляд Эдвина. Сложно объяснить это странное ощущение. Казалось, что по спине и затылку прошелся, точно волшебная кисточка по полотну, горячий и ласковый солнечный луч.

Я обернулась – как же заколотилось сердце! Эдвин стоял, опершись о колонну, и пристально смотрел то на меня, то на красочную мозаичную картину.