Звезда сапфировых вершин

Я успела заметить, что на одном листе крупно, отчетливо, почти печатными буквами написано: «Господин Марген! Информирую, что наша гостья…» Ясно – тощая, обсыпанная то ли пудрой, то ли мукой Ирэна, ярая поборница нравственности, старательно составляет для Маргена отчеты. Или доносы? Интересно, а к ней, к Ирэне, этот мерзкий похотливый человек не догадался полезть со своими объятьями? Она ведь еще вовсе не старая – возраст угадать трудно, но, наверное, лет за сорок. Может быть, около пятидесяти. От этих мыслей мне стало тошно.

Дворец, что ли, так на меня влияет, что в голову лезут разные гадости?

Ирэна выхватила из оранжевых перчаток Тиши собранные бумаги (поблагодарить, разумеется, не догадалась). Она нервно обмахнулась ими, как веером, и изобразив на лице крайнюю степень презрения, направилась туда, откуда вчера нам принесли ужин. Ирэна ушла такими размашистыми шагами, что чуть не снесла по дороге одну из некрасивых белых статуй – та покачнулась, но устояла. Меня даже позабавила эта неуместная нервозность.

Вскоре Ирэна вернулась. Следом за ней усатый Тони вкатил серебристый столик с завтраком. Тони выглядел неуверенным, он уныло смотрел в пол, будто не рад был подавать приготовленную еду. А я подумала, что здесь, во дворце, можно гораздо разумнее продумать вопросы питания. Например, не возить туда-сюда громоздкий стол на колесиках, а выделить отдельную комнату. Ведь во дворце наверняка предусмотрена столовая.

Завтрак был такой, что даже скромным назвать нельзя, – без слез не взглянешь.

Я поняла, почему Тони смущенно прятал глаза. Мне подали размазанную по тарелке ложку подгоревшей овсянки. Я попробовала: каша пресная, несоленая и несладкая. В вычурной стеклянной рюмке со сколом – сваренное яйцо. На плоской синей тарелке ломтик подсушенного белого хлеба. Да нет, не подсушенного, а просто черствого! В высоком голубом бокале какой-то неаппетитный напиток. Я так и не поняла, кофе это или какао, – нечто остывшее, горькое, невкусное.

А Тише не предложили ничего. Я увидела, как грустно опустились ее черные закрученные ресницы, как опечалились зеленые глаза.

– Прошу принести завтрак также для вершика, – негромко, но уверенно попросила я. Рыжеусый высокий Тони кивнул и направился было на кухню, но Ирэна белой цаплей перегородила ему путь, негодующе замахала руками, будто крыльями:

– Никто не обязан кормить вашего вершика, госпожа Злата! В документах это не написано! Повар приготовил завтрак, учитывая все пожелания господина Маргена.