Лия Брайнс – профессор магЗоологии, или всем женщинам свойственны недостатки...

На мой вопрос о мастере, создавшем таких впечатляющих женщин, формы которых были и впрямь выдающимися, к сожалению, никто не ответил, ни провожающий, ни Серхио, который только злорадно посмеивался над нелепой ситуацией.

Разместили нас за маленьким круглым столиком, накрытым белоснежной скатертью и сервированным серебряными столовыми приборами, тарелками из тончайшего белого фарфора, хрустальными бокалами, а украшала все это богатство ваза с белыми ароматными розами.

Столик стоял у настежь открытого окна, откуда доносился уличный теплый ветер, который один разбавлял эту обстановку настоящей жизнью.

Сэр Кроуэлл придвинул мне стул по всем правилам этикета, сам сел напротив, сразу расправив салфетку на своих коленях. Какие изящные манеры, не то что у меня!

Зал был, действительно, роскошным и даже помпезным. И если бы вдруг, против всех законов природы, неожиданно возникли Ангелы Стихий (в которых я верила меньше, чем в науку) и стали летать по кругу под разрисованным изящной фреской сводом и играть на музыкальных инструментах, я бы не удивилась.

Белые колонны с золотым цветочным орнаментом, мраморный пол, идеально белые столы, белые же перчатки и форма у работников ресторана с золотыми пуговицами, посуда, до которой боязно не то что коснуться, но даже есть, – все это безусловно красиво, но не было во всем этом какого-то уюта, и чувство неловкости нарастало внутри моей профессорской души, привыкшей к наспех сделанным бутербродам с маслом и медом и к макАкадемической столовой, где было просто, вкусно и сытно, а главное, как дома.

То, что я сама выбивалась из ряда привычных этому месту посетителей, неоспоримый факт. Я в своем почти пляжном костюме, в больших черепашьих очках, с нечесаной гривой рыжих волос, скованных в небрежный пучок, выглядела маленьким неуместным очкастым тараканчиком, которому тут явно не рады. И во взглядах, бросаемых Светом Аристократии Гордона, и даже во взглядах тех, кто им служит, читалось явное желание придавить меня каблучками своих баснословно дорогих туфелек.

Был уже полдень, а люди, которые вкушали за соседними столами и утонченно подглядывали за нами, были одеты так, словно решили посетить премьеру Оперы.

Меня, конечно, мало волновало мнение напыщенных престарых «сэров» и недалеких молоденьких «леди», да и работников этого места.

«Никто и ничто не испортит мне мой аппетит и ресторанный опыт» – злорадно подумала я.

Мне было удобно и не жарко в своей одежде, я опрятна и чиста, мне не было стыдно или неловко за свой облик.