Лия Брайнс – профессор магЗоологии, или всем женщинам свойственны недостатки...

– Стихия огня, кто бы сомневался… – пробормотал Серхио мне на ухо.

Он сам поставила греться чайник, а я, в свою очередь, поинтересовалась, доставая чайные пары:

– А у вас какой отпечаток, воздух или вода?

– У тебя, Лия, мы же уже перешли на «ты», – сказал Серхио. – А как сама думаешь?

– Воздух. – уверенно предположила я.

– Вот и мой отец надеялся, что воздух. Но моя стихия – вода… – с оттенком грусти ответил он.

Вода – это здорово, я не увидела причин для отцовского разочарования. Я нашла в шкафчике песочные печенья и баночку с остатками меда, достала последние ломтики хлеба и сливочное масло, выставила все свое богатство на маленький столик, приткнувшийся в углу, а свои бумаги и руки с карандашами убрала со столика на полку, которую заменял вместительный подоконник.

– Захвати в первом ящике нож и ложку. И присаживайся уже! – сказала я и сама послушалась своего дельного совета, устроившись на мягкой треногой табуретке.

Пока чайник закипал, я намазала масло на хлеб, сдобрила им же пару печенек и разложила все красиво на деревянную доску для резки хлеба.

Никаких красивых блюд у меня отродясь не водилось. Бремя красоваться на столе под аппетитными разнообразными нарезками ложилось на доску для резки, что меня ничуть не расстраивало. Но вот чашки… чашки были хороши – из дивного тонкого фарфора, покрытые золотой эмалью виде чудесных цветов. Их было всего две вместе с блюдцами с золотой окантовкой, как раз на такой небывалый случай – когда в гостях выходец из Высшего Света.

Серхио уселся на такой же табурет напротив меня и наблюдал за моими руками, все-таки спросил несколько обиженно:

– И что? Даже не поинтересуешься несчастным детством ребенка, который не оправдал ожиданий отца?

– А он – ребенок – был несчастным? – уточнила я, продолжая священнодействовать с маслом и остатками хрустящего хлеба.

– Смотря с кем сравнить, – немного задумчиво ответил мужчина, который казался лишним и неуместным на этой кухне.

– Вы с отцом все-таки нашли общий язык? – продолжала я спрашивать, поддерживая диалог о детстве Серхио.

– О, да… – мрачно протянул мужчина, скрещивая руки на груди. – Он погиб, когда мне было семь. Несчастный случай во время полета на частном дирижабле. Так что очень даже нашли. Опережая твой вопрос, скажу, что мама живет и здравствует.