Лия Брайнс – профессор магЗоологии, или всем женщинам свойственны недостатки...

Единственное, что мне удалось обнаружить (без сомнения для меня приятное), что в состав входили переработанные выделения и сохранившие целостность микроэлементы. Ох, это будет чудесная новость: улучшению состоянию кожи стоило благодарить конечный результат пищеварения улитки. Это известие, конечно, не убавит спроса. Результат-то останется результатом, хоть и без омоложения, но увлажнение кожи и обогащение микроэлементами останется. Меня будет греть мысль, что именно наносят женщины и некоторые мужчины на свое лицо только ради внешнего содержимого, вместо того, чтобы наполнять внутренне.

Быстро написав свои умозаключения, я отправилась спать и быстро отключилась. Стоило мне лишь закрыть глаза, как сразу же я их открыла из-за неприятного звука, исходящего от настойчивого механического будильника, который я завела пораньше, чтобы везде успеть.

Вот и пятница наступила – последний рабочий день на учебной неделе, и сегодня мне предстояло многое сделать. Для начала мне стоило все-таки встать с постели, а потом уже пускай начинается эта пятница.

Я запихнула в себя сваренную утром мною лично овсяную кашу, вкусную, между прочим, и залила внутрь себя кофе. Со скоростью Солнечной Антилопы я натянула на себя тоненькие чулочки, строгий легкий костюм с длинной юбкой светло-серого цвета и яркую тонюсенькую синюю блузу. Собрала свои длинные непослушные и спутанные кудряшки в подобие высокой прически, чтобы они не мешали мне в течение дня.

Взяла с собой наспех написанную статью для одной из столичных газет, труды профессора Черингстона, которые я так и не дочитала, а также надежду, что мне хватит времени на все про все, и капельку удачи, чтобы удалось избежать все неловкие ситуации.

Перед тем как выйти из своего съемного убежища, я надела вчерашние синие туфельки (они самые разношенные и удобные), но даже в них моя грация оставляла желать лучшего, а мозоли плакали горючими слезами, и я вместе с ними. Я попрощалась со своими краснющими глазами в отражении зеркала. Несмотря на все мои ухищрения, двигалась я ломанной походкой от бедра, словно Равнинная Воздушная Козочка, и самые удобные туфельки не помогали.

Утренний, но уже прогретый лучами солнца ветерок сразу дунул мне в лицо, пощекотав мои выбившиеся из прически волосы. Ветер попытался пробраться под одежду, и я, вздохнув, зажмурилась от удовольствия.