Лия Брайнс – профессор магЗоологии, или всем женщинам свойственны недостатки...

Сеймур довел меня до моей маленькой палатки, печально вздохнул и пожелал:

– Спокойной ночи, рыженькая!

Ласково, но целомудренно он коснулся своими теплыми губами моей щеки, пощекотав бородой на прощанье.

– До утра… – прошептала я уже в удаляющуюся широкую спину.

Счастливая, я заползла в палатку и сгрузила Лазура на спальный мешок. Невероятно, вечер закончился еще лучше, чем предыдущий.

Еще одно не вызывало больше никаких сомнений – я влюбилась в огромного и каменного, ехидного снаружи и терпеливого, заботливого внутри – Сеймура Архольна.

«Правда-правда» – твердил мой внутренний голос. Кажется, любовная реакция была взаимной.

Совершенно. Потрясающе. Невероятно. И это все происходит со мной, с неуклюжей Лией Брайнс.

Так я и заснула в мечтаниях и с мягкой улыбкой на устах, прижимая к себе тельце тепленькой ящерки.

Открыть глаза меня снова заставил звук жутчайшего будильника, доносившийся из соседней палатки, но сегодня ничто не могло омрачить мое утро. Мало того, что внутри горел маленький огонек зарождающихся чувств, так еще и нам предстоял последний отрезок пути.

Я окрыленная выползла из маленького домика и первым делом отправилась проводить утренние процедуры.

Все вместе мы встретились за завтраком.

Клео приготовила такую же кашу, как и в прошлое утро. Серхио был непривычно хмур, а Рой опять встретил сопротивление от своего универсального инструмента, который никак не желал выдавать ложку к завтраку. Сеймур еще не подошел.

– Доброе утро! – поздоровалась я со всеми.

И к моим словам сразу присоединился низкий голос Сеймура с приветствием. Вот и он.

– Доброе утро, – любезно ответил Рой, не отрывая взгляда от своего экспериментального маленького агрегата. Клео лишь кивнула.

Серхио поднял на меня почему-то красные глаза и нетерпеливо заявил:

– Доброе? А с чего ему быть добрым?

Его черная бровь осуждающе поднялась, а сам Серхио замер, как перед рывком.

Я настолько растерялась, что и не нашлась с ответом, поэтому глупо молчала, но слова нашел Сеймур, пожав могучими плечами.

– С чего ему быть не добрым?

Не обращая внимание на сгустившуюся обстановку, бородатый Гровейнец мягко подтолкнул меня к раскладному стульчику, а после меня сел на свой.

– Видимо, доброе оно только лишь у тех, кто получал совместное удовольствие, пока кто-то переживал и беспокоился об их отсутствии в лагере? – возмутился основатель экспедиции.