Лия Брайнс – профессор магЗоологии, или всем женщинам свойственны недостатки...

Мы вдвоем непонимающе уставились на брюнетистого аристократа. Я даже с нескольким недоумением: какая разница, кто нас встретит, когда ускользает такая возможность изучить целый город.

– И кто же? – немного грубовато переспросил Сеймур, и его светлые брови нахмурились.

– Твоя напарница – Клео, – не стал удерживать интригу глава нашей экспедиции.

От этой абсолютно ничего для меня не значащей новости я почему-то пришла в замешательство и ощутила яркое неуместное раздражение, механически встала и тихо проговорила, ни к кому не обращаясь:

– Пойду поймаю свой шанс за усы и воспользуюсь ванной.

Уходила я в свою половину номера с прямой, как палка, спиной, не забыв прихватить с собой Лазура, которому тоже следовало поплескаться и побаловаться с родной водной стихии.

Позади себя я оставила двух сверлящих друг друга мужчин.

Решив уступить Лазуру просторную ванную, я наблюдала за его водными шалостями. Он придавал разные формы воде, показанных на моих недавних экспериментах, еще брызгался и управлял резвыми струйками, где целью был юный магЗоолог, и создавал фонтанчики.

Пока Лазур забавлялся, я размышляла над своей неожиданной реакцией. По части симпатии к мужчинам я была полной недорослю и незнайкой, что совсем недавно подтвердилось с Серхио.

Я совсем не понимала, почему меня расстраивает известие о не безызвестной мне напарнице Сеймура – Клео, и имеют ли эти чувства какую-то почву?

Мне что, нравится Сеймур?

Ведь из всей команды на дирижабле в момент пожирающего страха я выбрала именно грубоватого Гровейнца своим защитником, это что-то да значит? Или все-таки очередная иллюзия?

Желание ошибиться в своих предположениях и заплатить своим профессорским сердечком было равно нулю, а поскольку было маловато вводных данных для решения этой непростой задачи, то это вызывало у меня моральное угнетение и зудящее беспокойство.

Как магЗоолог я понимала, что любовь – это цепочка химических реакций, а как женщина я знала, что, самое главное, выбор участников любовной химии тебе не подвластен.

Вдруг повторная встреча с Сеймуром Архольном послужила началом для злополучной любовной реакции. Что-то я не заметила таких едких ощущений после того, как в знаменитом ресторане к нам с Серхио подсела броская и алая Илайза.

Любить страшно, неизвестно и невыгодно – это три кита, на которых строилась моя личная жизнь, а точнее – ее отсутствие.