Лия Брайнс – профессор магЗоологии, или всем женщинам свойственны недостатки...

Лазура он снабдил костями и шматом сырого мяса и удалился после того, как мы перекинулись с ним пожеланиями доброго утра и вопросами о том, как прошла ночь. За время нашего короткого разговор мне показалось, что он был несколько обижен за мое отсутствие во время ужина. Когда я доела все до последней крошки, пришлось идти в кулинарное царство, где я заверила Кока, что от усталости просто была не в силах появиться на вечерню трапезу. Кок похмыкал, но простил меня, несчастного рыжего профессора.

Теперь со спокойной и любознательной душой можно было отправляться на самый верх и засунуть свой пытливый носик везде, куда будет дозволено.

На верхней палубе неожиданно для меня было шумно. Команда была занята делом: кто-то проверял снасти и крепления дирижабля, кто-то просто драил пол, кто-то не давал птичьим стаям стать жертвой неумолимого движения летательного транспорта. Один из членов экипажа меня заинтересовал особенно, и складывалось такое впечатление, что он просто стоит на носу палубы и смотрит строго перед собой.

На носу верхней палубы почти у каждого дирижабля устанавливается специальный механизм, измеряющий и транслирующий положение летательного аппарата относительно обычной карты. Если дирижабль в результате шалости воздушных потоков отклоняется от выбранного Капитаном курса, корректировщик дает знать, а уже воздушники из рулевой задают правильное направление и возвращают дирижабль на верный путь, выравнивая угол направляющих.

Я не могла не воспользоваться моментом и попросила у случайного рассказчика, показать мне рулевые, которых у «Стремительного» было целых две, но получила отказ. Я тяжело вздохнула и поняла, насколько мешаю своим неуместным интересом. К сожалению, я не могла с этим ничего поделать и решила изучить хотя бы верхнюю палубу, тем самым удовлетворив жажду к новым знаниям и наблюдением.

С места, где корректировщик оценивал движение дирижабля, вид открывался не просто потрясающий, он был захватывающий. Не знаю, как корректировщику хватало храбрости стоять на самом носу на такой высоте. Но я к краю близко не подходила, ибо было страшно, безумно притягательно, но все же смертельно страшно. Представив, какой волшебный, должно быть, открывался вид ночью, я ощутила легкое головокружение.