Демон, любовь и прочие неприятности

— Надеюсь, вы покидаете нас навсегда.

— Надежда прекрасное чувство, — дразнить ее было жестоко, но я не смог устоять. — До скорой встречи, синьорина Эррол.

О этот яростный взгляд! А еще говорят, что северянки флегматичные и скучные.

Мы вышли и переглянулись.

— Ну как тебе синьорина Эррол? — спросил я со смешком.

Ленни поморщился.

— Стерва!

— Да ладно. По мне, так вполне милая девушка.

— Милая? — Ленни покрутил пальцем у виска и покосился на меня, как на идиота. — Вот никогда не пойму — ты придуриваешься или всерьез.

Я и сам не всегда пойму.

А Ленни продолжал кипятиться.

— Обнаглевшая малолетка! “Я здесь гла-а-авная”, — передразнил он мерзким фальцетом. — Чем думал синьор Боско, когда оставлял вместо себя это недоразумение?

— Наверное, хотел, чтобы в его отсутствие больницей руководил кто-то, кому не плевать на пациентов.

— И эти намеки! Она, считай, в лицо назвала тебя мудаком и шавкой на побегушках у Карреттино!

— Да, это было обидно. Интересно, откуда у синьорины такая убежденность, что я здесь по поручению мэтра?

— От дури в хорошенькой головке, — Ленни сплюнул.

Что-то Ленни все же понимает в жизни и женщинах. Мое воображение тут же подсунуло Мелиссу Эррол в фартуке с лазаньей в руках.

ТОЛЬКО в фартуке.

Длинные стройные ноги, изящные ключицы, лицо чуть раскраснелось от печи, несколько прядей выбились из прически и прилипли ко лбу.

М-м-м… восхитительно!

Воображаемая Мелисса сощурила глаза и строго сказала: “Прекрати так пялиться и немедленно одень меня или я вывалю эту лазанью тебе голову”.

Уже и помечтать нельзя!

— Не уверен, что девушкам такого склада достаточно мужа, детей и лазаньи, — пробормотал я, с сожалением отвлекаясь от пикантной картинки.

— Вот я и говорю — гадючка. Хотя тебе такие нравятся, — Ленни хохотнул. — Признайся: ты специально заставил эту Эррол устроить экскурсию по больнице, чтобы посмотреть, как она бесится?

— Мне нравятся девушки с характером и амбициями.

— То есть стервы. Вроде Карреттино.

— Ты несправедлив к Пенни. Она гораздо добрее и мягче, чем кажется на первый взгляд.

Пенелопа не стерва, она — ежик. Маленькая девочка, которая до смерти боится, что ее сочтут недостаточно хорошей, поэтому заранее выпускает колючки, чтобы защититься

При мысли о ней уже привычно кольнуло чувство вины.

Ленни вздохнул.

— Ладно, проехали твоих баб.