Союз стихий

− Без свидетелей и защитников? − Джеймс не верил, что в Эльфантине, славящейся справедливостью, могут вот так запросто приговорить к смерти. В его родной деревне и то порядки строже.

− Так ведь он государственный преступник. Его обвиняют в заговоре против первого магистра, − доверительным шепотом сообщил стражник. − Ему повезло, что его не убили в ту же ночь, как схватили.

− В чем вина его жены?

Страж пожал плечами:

− Мне почем знать. Может, она его сообщница. Недаром говорят: муж и жена суть одна.

− Ты в это веришь?

− Мне за веру не платят. Мне платят за то, что я стерегу преступников. Виноваты они или нет, решать судье.

− Могу я хотя бы увидеть девушку? − без особой надежды спросил Джеймс.

− Хм, − стражник почесал затылок. − На счет нее указаний не было. Думаю, ничего плохого не случится, если ты с ней поболтаешь. Бедняжка всего сутки тут, а уже совсем сдала. Неженкам не место в каземате.

Узким мрачным коридором Джеймса привели к камере.

В каземате пахло сыростью. Скудный свет проникал через забранное решеткой окошко под потолком. Девушка ловила редкие солнечные лучи кожей. На ней было платье из дорогого шелка, подол которого заляпала грязь и кровь. Но и в обносках она выглядела истинной госпожой.

Девушка через плечо окинула Джеймса оценивающим взглядом и отвернулась к свету. Джеймс, напротив, не мог оторвать от нее взор. Она была второй встреченной им солнечной. До этого он считал леди Виорику самой красивой женщиной в мире, но, оказывается, ошибался.

На память пришло, как настойчиво Элай просил спасти девушку. Теперь он понимал его желание. И даже разделял его.

− Госпожа, − произнес Джеймс, − я здесь по просьбе нашего общего друга.

− У меня нет друзей среди низших, − ее голос был холоден, как ночь в северном лесу.

Джеймс невольно сравнил ее манеры с манерами Дейдры. Последняя была родом с морозного севера, но в ней было больше теплоты, чем в прекрасной дочери жаркого юга.

− Одному человеку небезразлична ваша судьба, — Джеймс говорил без опаски – стражник вернулся на пост, оставив их наедине. — Он хочет спасти вас, и я готов ему помочь.

Ресницы девушки дрогнули. Из-за падающего на них солнечного света, чудилось, они покрыты тонким слоем позолоты.

− А мой супруг. Что с ним?

− Меня к нему не пустили.

− Вы говорили о спасении, − она обернулась, сложив руки на животе − ожившее воплощение изящества.