Союз стихий

Она продемонстрировала мужу испорченное платье, но вместо того, чтобы посочувствовать ей, он направился к оборванцу.

Мальчик сидел на земле, прижимая к груди окровавленные ладошки. Лоредан опустился перед ним на колено, взял его руки в свои и осмотрел раны. Покачав головой, он достал платок, разорвал его надвое и перевязал ладони ребенка. Прежде чем сесть в дормез, где его ждала супруга, он дал попрошайке несколько монет, что, по мнению Аурики, было совершенно неприемлемо.

− Ты не заступился за меня, − обвинила она мужа, едва он устроился рядом с ней в дормезе.

− Мне не показалось, что ты нуждалась в защите, − ответил Лоредан. Его голос звучал глухо, как если бы он говорил через силу. − Что плохого тебе сделал ребенок?

− А мое платье? − она расправила юбку, показывая нанесенный ущерб. − Оно не подлежит восстановлению. Между прочим, это илларский отис − самая дорогая ткань в мире. Я уже молчу о вышивке.

− Платье можно отстирать, − Лоредан бегло взглянул на черные пятна и отвернулся к окну.

− Отстирать?

От возмущения у Аурики перехватило дыхание. Она не находила слов. Кто этот гелиос рядом с ней? Где ее любящий и заботливый супруг? Не может быть, чтобы Лоредан остался глух к ее страданиям.

− Аурика, − он посмотрел ей в глаза твердо и даже сурово. Она не привыкла к подобному взгляду. Он мог так смотреть на подчиненных, но на нее всегда глядел с нежностью. − Это лишь платье. Если оно, по-твоему, испорчено, я куплю тебе новое.

На глазах Аурики выступили слезы. Она смахнула их дрожащей рукой. Впервые Лоредан был строг с ней. Эту его сторону она прежде не знала. На секунду она усомнилась в правильности решения отправиться с ним в чужие края.

− Мое солнце, − Лоредан привлек ее к себе, − тебе многому предстоит научиться. Я прошу одного: не будь слишком требовательной к людям.

Руки Лоредана обвили ее талию, и она забыла о сожалениях. Как она могла усомниться в его любви? Его симпатии к низшим ни что иное, как жалость сильного к слабому. В конце концов, доброта Лоредана одна из причин, по которой она его полюбила.

Аурика великодушно простила мужу грубость, списав ее на расшатанные нервы.