Союз стихий

Он утер пот со лба и залпом осушил стакан воды. В такую погоду даже спиртное не лезло в глотку. Хотя он был не прочь забыться в пьяном угаре. Прошло уже два дня с тех пор, как Аурика уехала. Оставила его в Калидуме, велев ждать ее возвращения, словно Элай пес на привязи. А он и рад слушаться. Этак он скоро будет есть у нее с рук. Конечно, при условии, что она вернется.

Раздражение на самого себя требовало выхода, и он пнул стол. От удара тот перевернулся ножками вверх, точно жук упал на спину и сучил лапками, будучи не в силах подняться.

Таким же беспомощным чувствовал себя Элай. Надо было поехать с ней. И плевать, что солнце Гелиополя убивает его. Уж лучше смерть, чем неизвестность. Он даже выйти из гостиницы не мог. Боялся, она приедет и, не застав его, решит, что он не дождался.

Ведь уезжая, Аурика обещала вернуться.

— Гелиополь для меня потерян, — сказала она. — Слишком много болезненных воспоминаний и врагов он в себе таит. К тому же ты не выносишь южного солнца.

— А это имеет значение?

Он наблюдал за тем, как она, сидя перед зеркалом, расчесывает волосы, и они спадают до пола золотым водопадом, а солнечный свет ласкает их. Только ради этого зрелища стоило вернуться на юг.

— Разумеется, имеет, — ответила она, не оборачиваясь.

— Где ты будешь жить?

— В столице. Где еще? Мы оба будем жить там.

— И кем я буду при тебе? Наемником? Слугой? Твоим личным низшим?

Она отложила расческу и повернулась к нему:

— Никем из перечисленных.

Но это все, что я пока могу тебе дать. Если тебе этого мало, я пойму.

Пожалуй, для такого, как он, это слишком много. Поэтому он кивнул, соглашаясь с положением вещей.

— Я никогда не вернусь в Гелиополь, — повторила она, чтобы его успокоить.

— И все же ты едешь туда, — заметил Элай.

— По необходимости. Настало время повзрослеть и принять ответственность. Я войду в зал советов и перед лицом глав родов потребую наследство мужа.

— Хочешь править? — он вскинул брови.

— Хочу, чтобы Лоредан мной гордился.

Ревности не было. Элай принял тот факт, что образ покойного солнечного всегда будет стоять между ними. Его не стереть. Он – часть Аурики, как она часть Элая. С этим ничего не поделать.

— Он гордится, — кивнул Элай. — Не сомневайся.

— А еще, — повеселев, сообщила она, — хочу утереть нос госпоже Виорике.