Союз стихий

Благородство в нем, видите ли, взыграло. Откуда оно только взялось в сыне шлюхи?

— Не надо жертв, — он хотел встать, но она удержала.

— А если я хочу заплатить? Не люблю быть обязанной.

Элай сглотнул:

— Я не травил магистра. Это сделала какая-то девчонка, — признание вырвалось само.

Ни вспышки гнева, ни ругательств. Лишь спокойное:

— Неважно. Главное он умрет.

— В этом можешь не сомневаться.

Аурика кивнула. Рука Элая практически по собственной воле потянулась к ней.

Телу не знакомы доводы разума. Ему бы коснуться, ощутить нежную кожу кончиками пальцев. Впитать ее тепло и раствориться в нем.

Он прошептал ее имя – Аурика – наслаждаясь каждой буквой. Не так часто он позволял себе произносить его вслух. Недавно даже оно было для него под запретом.

Элай заглянул в янтарные глаза. Не разобрать, что в них – возмущение или страсть? Она промолчала, даже когда его рука скользнула под юбку. «Останови», — молил он взглядом, но Аурика лишь прикусила нижнюю губу и слегка раздвинула колени.

Почти неуловимое движение, но он счел его приглашением.

Элай подался вперед, касаясь ее губ легким поцелуем. Сердце ликовало. Сколько он страдал, не смея дотронуться до нее, даже лишний раз взглянуть в ее сторону. И вот оно вознаграждение! Эйфория захлестнула его, и он, наплевав на сдержанность, целовал уже со всей страстью. Обладать любимой женщиной не то, что прочими. Это совсем иной уровень близости. Что-то высшее.

Первый же поцелуй, едва ощутимое прикосновение губ перевернули сознание Аурики.

Могла ли она еще полгода назад представить, что по собственной воле поцелует низшего? Скажи ей кто это тогда, она бы велела приковать его к скале под палящим солнцем, чтоб впредь не сквернословил. Но пути Небесного отца неисповедимы. Не угадать, что он тебе приготовил.

Аурика думала, будет противно. Она готовилась испытать отвращение от ласк Элая. Но вместо этого по телу разлилась горячая волна, точно она обнаженной принимала солнечную ванну.

В груди росло и ширилось напряжение, дрожью отдаваясь в теле.

Щетина Элая кололась, раздражая кожу лица, и это ощущение тоже было новым. Щеки Лоредана всегда были гладко выбриты. Элай совсем не походил на него – ни внешне, ни внутренне. Они настолько разные, что и сравнить нельзя, как нельзя сравнить воду и воздух. Такие отличные стихии, не единого общего критерия. Тем удивительнее, что они оба ей дороги. Лоредан навсегда в ее сердце.