Ведьма для Лорд-канцлера

Мне жаль, что так случилось с твоей семьей.

– Ты, наверное, первая, кто об этом вспомнил... за очень много лет. Спасибо, – искренне ответила я.

– Люди – неблагодарные сволочи. Это не новость. Ладно, так какой у нас план?

– Давай найдем Милену – это светлая, вроде неплохая девчонка, – и действительно пойдем поищем сад. Я соскучилась по природе, пусть даже и зимней.

– Может, рен Терино подскажет, куда идти?

– Сомневаюсь, что мы ее сейчас найдем. Эта женщина, мне кажется, перемещается каким-то магическим образом, она везде, где требуется ее внимание, но просто так ее не дозовешься.

– Тогда придется самим, что ж делать?

Я дождалась, пока Анна разложит вещи. Делала она это как-то не очень уверенно, скорее, просто сваливала на полки в беспорядке. Видно, что раньше она никогда подобными бытовыми мелочами не занималась. Я сначала дернулась помочь, но потом передумала. Возможно, я себя накручиваю, но трогать чужие вещи тут не слишком удачная идея.

Это не говоря про то, что я чувствовала себя здесь чем-то вроде прислуги или мебели, неожиданно посаженной за стол с хозяевами только ради насмешки над забавным полудиким зверьком.

Милена освоилась не в пример быстрее моего. Вот что значит жить в обществе, а не в оторванном от цивилизации женском мирке пансиона.

– Я готова, веди!

Мы подошли к комнате Милены, постучали. Сначала никто не открыл, а потом дверь распахнулась, явив нашему взору злющую, как тысяча пчел, темную. Почему пчел? Потому что облегающее желтое платье до колен и примерно такой же длины черные как ночь волосы на его фоне ассоциировались именно с этим насекомым.

– Чего вам? – рявкнула она.

Я не увидела, скорее, почувствовала, как Анна делает шаг назад.

– Мы Милену ищем, она здесь? – спокойно спросила я.

– Миле-е-ену? – протянула та, а ее глаза сузились. – Если найдете эту тварь раньше меня, передайте, что, если хочет жить, пусть не возвращается!

– Передадим, обязательно, – покивала я понимающе, будто ребенку, и развернулась, чтобы уйти.

– Да уж, передай! – крикнула она нам в спину и шарахнула тяжелой металлической дверью так, что где-то что-то упало и разбилось.

Вот в обычных ситуациях, когда не знаешь, откуда прилетит удар, спрятанный за милыми улыбочками этих аристократок, я “плыла”, понимая, что ничего не понимаю. А вот когда злость или конфронтация – это ко мне. Я перестаю бояться и трястись над каждым словом, потому что есть всего два варианта: либо будет хуже, либо нет.