Не зли училку!

Маринка задумчиво смотрела на амбала, прищурившись. И отволокла меня за рукав в сторонку.

— Давай его себе оставим? — предложила она шёпотом, оглядываясь.

Отличное безумное предложение. Давайте, конечно. Безумная Эльфа, когда вернётся, будет рада пополнению.

— Ну Натали, ему же явно некуда идти!

Кажется, незнакомец подслушивал даже широкой спиной.

— Нельзя же просто облить человека элем, и выставить за порог! А вдруг осложнения будут? Тебе койки жалко палатной?

— На нём всё зажило, буквально, как на собаке! — не менее жарким шёпотом ответила я, — он явно не нуждается в нашем лечении.

Бывший пациент кашлянул, привлекая внимание.

— Мадам, не хочу вас отвлекать от вашего совещания, но у меня, кажется, жар...

Маринка развела руками, выразительно на меня глядя, и подошла к мужчине.

— Да он горит! — охнула она, приложив руку к послушно подставленному огромному лбу.

После чего её снова лизнули в запястье, не отрывая печального карего взгляда от лица девушки.

— Ладно... — сдалась я. Не выгонять же его, действительно, в ночь.

В двери замаячил изумлённый завхоз.

— А...

— Без «А», — прервала я его, — отведи к крайнюю палату, я пока поищу, что здесь может быть жаропонижающим.

— Топор, — буркнул завхоз, — один удар по башке — и у оборотня жар быстро пройдёт. У них тело всегда горячее. Прежняя хозяйка бы даже смотреть на него не стала, выгнала. А тут — ужин, чистые простыни. Эль извели! Кто же откажется уходить от такого сервиса. У нас своей еды осталось — всего ничего.

Я широко открытыми глазами посмотрела на симулянта. Оборотень?!

— Рука у меня болела по-настоящему, — ответил тот, отведя взгляд, — а ваш раб прав. Нам, оборотням, мало где рады. Спасибо за лечение, мадам.

И, сгорбившись, побрёл, очень медленно, из операционной.

Подождав, пока грохнет входная дверь, я выдохнула. Оборотня было жалко.

Тем более, что я ещё даже не поняла, где это именно — «у нас», чтобы щедро предлагать проживание. Хоть пациент и намекал на то, что он со своим провиантом.

Осмотр остального здания решила отложить на утро. Так как уже значительно стемнело. И тёмные палаты с развевающимися пологами напоминали питомник призраков.

— Вот ты бессердечная, Натали! — сокрушалась Маринка, топая за мной следом в хозяйское крыло.