Сердце Кирианской империи

Несправедливо, конечно: у меня весь нос конопатый, а у этого рыжего - ни одной веснушки!

Дядько Ярослав был меня всего на год старше - родился он уже после того, как мать в Галлию уехала. Оттого и заставляли его со мной возиться, когда я здесь гостила. Его, да сестрицу мою двоюродную Людмилу, дочь лесного оборотня Волчека. Всё лето мы втроем и бедокурили. Яр обычно вину на себя брал: и поле сожженое, и гусей испуганных, и битву на яйцах. Но вот свиней в телегу он придумал запрягать, я побоялась.

Сейчас стоял он с дедовой бобровой шубой в обнимку и рассматривал меня с самым серьезным видом.

- Что я вижу! - наконец, широко улыбнулся он. - И эта красавица - моя племянница? Та, что меня в речке едва не утопила? Та, что мне глаз яблоком подбила? Поверить не могу! А косы-то какие отрастила, гляди - оттаскаю!

- Догони сначала! - привычно огрызнулась я. - Рыжий-бесстыжий!

Мы переглянулись и расхохотались - словно и не было тех долгих лет разлуки. Яр сбросил шубу отцу, а сам шагнул ко мне и крепко обнял.

- Целоваться не будем, - предупредил он.

Ага, помнит, что я оборотень!

- А это что за медведь на меня смотрит? - шепотом спросил Яр. И громко крикнул. -  Чего вам надобно, любезный? Вы сейчас во мне дырку протрете!

Я обернулась и увидела мрачного Герхарда. Не понравилось ему, видать, как я со всеми обнимаюсь.

- Это охранник мой и близкий друг, - твердо сказала я. - Попрошу его не задирать, потому что Герхард запросто наломает тебе бока.

Медведь оскалился, демонстрируя зубы.

- И даже не думай, что я тебя защищать буду, рыжий, - вполголоса поведала я Яру. - Герхард меня с юных лет няньчил, а его отец и дед нашей семье верно служили. Я ему больше чем себе доверяю.

- Да нужен он мне больно, - отмахнулся дядько, дергая меня за косу. - Ты иди вещи собирай, а мы пока перекусим. Поехали, там мать уж заждалась.

- А Людмилка еще замуж не вышла? - вспомнила я про подругу.

- Да кто ее, оторву этакую, возьмет? - пожал плечами Яр. - Характер у нее еще хуже чем у тебя.

- С чего ты взял, что у меня дурной характер? - немедленно возмутилась я. - Да я сама доброта и скромность!

- Оттого и в злоключения попадаешь, - усмехнулся парень. - Небось, так разбойников достала, что они тебя только чудом не придушили!

Воспоминания об ограблении и особенно об Аязе заставили меня притихнуть и опустить голову. Хорошо хоть слёзы удалось сдержать. Яру в тот же миг прилетел от деда тяжелый подзатыльник, а меня обняли крепкие руки.