Требуется няня с проживанием

Я же медленно пошла по дорожке, напевая незамысловатую песенку о том, как косолапый мишка однажды зимой отдавил хвост лисе. Эту колыбельную пела мне еще мама. Я просто слегка изменила мотив, чтобы она сейчас не усыпляла, а звучала весело. Пела я больше для себя. Когда заканчивалась одна песенка, начинала другую. Мой воспитанник внимательно смотрел на свою няньку, изредка что-то гулькая: то ли подпевал, то ли пытался отвечать на слова. И вроде все хорошо и спокойно, но после появления экипажа маркиза, неизвестно что забывшего в нашей глуши, я поняла, что тревожусь за будущее если не старшего лорда Дарвена, то за младшего точно.

– Лорена, умоляю, уходи ты оттуда, – когда я закончила рассказывать, произнесла мать. – Всех денег не заработаешь. Не надо тебе с этими некромантами связываться. Ни чем хорошим это не закончится.

Я только вздохнула. Матушка всегда считала, что раз маг – некромант, то он может только ставить опыты над людьми, поднимать мертвецов и всячески вредить людям. С моей новой работой ее частично примирило то, что наниматель был ограничен в использовании магии, но после услышанного ее подозрения относительно лорда Дарвена усилились. Если она считала, что какой-то человек или работа представляет для нас опасность, то она всеми силами будет избегать этой опасности.

А если добавить, что ее упрямство может сравниться только с ее гордостью, картину мы получим безрадостную. По мнению матери, мы лучше будем ютиться в подвале или на чердаке, без воды, дров, еды, чем кто-то из нас пойдет на работу в дом, где нас могут даже не убить или покалечить, оскорбить или как-то унизить. Понять, откуда это взялось, я не могла. Бабушек и дедушек, которые могли бы пролить свет на ее мировоззрение, у нас не было. Спрашивать у соседей вовсе смысла не имело, в этот город мы приехали почти перед моим рождением, а до этого родители успели сменить несколько мест, словно следы заметали, как заметили братья.

Подавив тяжкий вздох, я принялась рассказывать о своем воспитаннике, краем глаза отмечая, что лицо матери несколько смягчилось. Все-таки речь шла о ребенке, который не мог даже подумать о том, чтобы причинить нам хоть какой-то вред. Банально потому, что был слишком мал и неразумен.