Гаджо с Меловых холмов

Самадж обеднел на карту Тейнара и три повозки, но взамен содрал с постояльцев такую сумму, что Рино только зубами скрипел, а Кео мечтательно улыбался и все порывался прямо среди ночи выяснить, свободен ли знакомый стекольщик. К утру угомонился и он – придремал прямо в гостиной, живописно разлегшись на диване, изящный и небрежный даже в таком сомнительном положении. Лорд асессор вырубился получасом раньше, так и не встав из кресла.

Я умилилась и пошла за одеялами, но принести их сразу, что характерно, не получилось.

Похоже, подкараулить меня в коридоре, дабы побеседовать без лишних свидетелей, собирались оба – и Чирикло, и Констант – и теперь стояли по разные стороны кладовки с гостевыми одеялами, явно не зная, то ли сердиться, то ли смеяться, но, по счастью, склонялись ко второму.

- Уши затыкать не буду, так и знай, - пригрозил Чирикло секретарю асессора, когда я с двумя плотными свертками в руках вышла из кладовки, и все-таки рассмеялся.

- А если петь начну? – перешел на более весомые угрозы Констант и галантно отобрал у меня одеяла.

А у меня проскочила нехорошая ассоциация с ночным мотыльком между двух ламп. Манят обе – и на обеих же он может сгореть.

- Как насчет детской считалочки? – устало предложила я. – Кто вышел, тот говорит второй.

С Чирикло, пожалуй, сталось бы и впрямь вспомнить какое-нибудь «эники-беники» (и предварительно посчитать слова в уме так, чтобы вышедшим оказался Констант), но секретарь вдруг проявил чудеса зрелости и самоотверженности.

- Ладно, невелик секрет, - поморщился он. – Я не хотел говорить при Рино, потому что, как бы он сейчас ни храбрился, а на деле в том же состоянии, что и Третий. Кейли была очень светлым, добрым и позитивным человеком и много значила для всех нас.

Я понимающе кивнула. Знаю эту породу: если человека запихать по горло в дерьмо, он тут же вспомнит какую-нибудь невероятно забавную историю, связанную с сей чудесной субстанцией, рассмеется сам и развеселит других. Для вечно напряженного, придавленного своей ответственностью третьего принца Ирейи такая жена, как Ее Высочество Кейли, - то, что доктор прописал.

Теперь он, наверное, загонит на стены и дворцовые службы безопасности, и лекарей, попутно опустошив все нальмские погреба. А Рино – переловит и перестреляет все, что покажется ему подозрительным, причем – не включая голову, потому как голова, собственно, у обоих будет занята совершенно не тем, чем нужно.

Каждый справляется с горем по-своему.