Гаджо с Меловых холмов

- И вам там, несомненно, будут очень рады? – скептически уточнил большой и сильный мужчина – но сначала водрузил сумки на лошадь, чтобы в голосе не было слышно натуги.

- Там будут очень рады вам, когда вы заплатите за постой, - благосклонно сообщила я.

Было довольно приятно обнаружить, что есть нехитрые способы вытянуть его рожу в отместку за мою.

- А не прокатит, если я предложу вам расплатиться натурой? – немедленно поинтересовался секретарь лорда асессора, несомненно, осознав, за что я мстила.

А я представила себе, как по дороге плетется кибитка, а на козлах сидят два путника с характерно вытянутыми рожами и подкалывают друг дружку, чтобы посоревноваться, у кого рожа вытянется еще сильнее – и невольно расхохоталась.

И осеклась, когда вдруг осознала, как Констант рассматривает меня. Внимательно, чуть удивленно, с ответной улыбкой на губах. Куда только подевался однозначный узконаправленный интерес?

- Лорд асессор был прав, - прокомментировал секретарь. – Вам действительно очень идет улыбка, леди Хикари.

Улыбаться мне резко расхотелось. Что-то в нашем общении пошло категорически, катастрофически не так.

- Несомненно, лорд асессор всегда прав, - подтвердила я и отвернулась.

Лоснящийся, упитанный лошадиный бок энтузиазма не внушал. Ну, изобразила я равнодушие и самостоятельность, а как теперь на эту кручу карабкаться в своих роскошных шелках?

За спиной раздался возмутительный, но очень веселый смешок.

Господин Констант Эмбер оказался еще и зубодробительно мудр и благовоспитан.

Он не стал ни тыкать меня носом в мою несостоятельность как наездницы, ни комментировать типично женское поведение, ни даже ехидно спрашивать, не нужна ли мне помощь. Я и пикнуть не успела, как очутилась на лошади, растерянно взирая на секретаря королевского асессора сверху вниз. А он как ни в чем не бывало отвернулся и легко вскочил в седло.

- Едем?

Ужас какой.

Кажется, он мне нравится.

На этот раз я не стала отзывать Зору в сторонку, а сразу объяснила ей, что произошло; поэтому Констант беспрепятственно миновал круговерть табора, оставшись при деньгах, шарфе, сапогах и чувстве собственного достоинства.

Причем последнего еще и прибавилось: парочка самых молодых гадалок зазывно улыбались и даже махали ручками, пока мать пропавшего ваандарара на них не шикнула.

После этого секретарь, как и я, будто превратился в невидимку. Нас подчеркнуто не замечали.

Возле своей кибитки я с облегчением сползла по лошадиному боку и сняла с кобылы седло.