Гаджо с Меловых холмов

Констант посмотрел ему вслед так, будто за каждую из этих кур болел всей душой, но стоически держался.

- Давай сойдемся на том, что я идиот? – нервно предложил он, когда за одержимым закрылась дверь и из коридора послышалась изысканная ругань по поводу угробленного окна. – И ты мне потом врежешь.

- Дважды! – я выразительно вытянула два пальца вверх и поцеловала его сама.

Эпилог

Почтенная Сестра завершила плетение, превратившее обычный кофейный столик в авангардный стол с оградкой, и на цыпочках отошла в угол.

- Пойдем в соседнюю гостиную? – вполголоса предложила я, хотя и так догадывалась, каким будет ответ: в эту комнату мы пришли из-за голографа, транслирующего сборы отряда по задержанию. Но не ожидали, что безымянного сына королевского асессора вдруг сморит сон.

Сестра тут же покачала головой.

- Он всегда просыпается, когда я ухожу в другую комнату. Особенно если я при этом нервничаю. Давай лучше посидим здесь.

- Не переживай, - попросила я и легонько коснулась ее руки. И без того тонкая, после родов Сестра превратилась, по ее выражению, «в суповой набор», а беспокойный отпрыск и ничем не уступающий ему папаша ситуацию только усугубляли. – Это обычная операция по задержанию. Ему ведь не впервой.

- И мне тоже, - кивнула она и вымученно улыбнулась. – Это тебе впервой ждать, чем все закончится. А ты умудряешься меня успокаивать и даже здравые идеи подбрасывать, куда девать этого бессонного крольчонка…

Я благоразумно придержала при себе комментарии про видовой этногенез и логичность личного участия лорда асессора при задержании обычного павеллийского торгаша. Сестра и без меня знала, как прозвали при дворе ее мужа, да и бесполезность борьбы с некоторыми его наклонностями тоже понимала прекрасно.

А что я еще не смирилась с аналогичными наклонностями у Константа… ну, если я рискну это озвучить, он разве что предложит мне принять участие. И снова попытается перевербовать.

Ласковое виранийское солнышко лениво потягивалось над горизонтом. Посреди комнаты беззвучно проверяли свои бластеры десятеро полупрозрачных бравых молодчиков в форме: голограф честно транслировал события, происходящие на другой планете.