Мгновения до бури 3. Грани верности

Но сколько прошло времени перед его появлением?

- Часов пять-семь, не меньше, - ответил за меня Абрамс, направляя мобиль к мосту. – А сегодняшнее сумасшествие сколько длится? Час или два? Еще рано для вмешательства Смерти. Пока мы сами должны бороться за право владения городом.

- А как же пресловутое равновесие? – не унималась я. – Баланс между Светом и Тьмой, который нельзя нарушать.

- Джошуа, - Советник перебил меня. - Разве кандидатам нынче не рассказывают, как на самом деле обстоят дела?

Глава 3-2

- Леди всего лишь закончила второй курс, и успела ознакомиться только с кодексом хранителей.

Рановато ее было посвящать в политику.

Несмотря на творящуюся вокруг неразбериху, я почувствовала укол совести за то, что даже кодекс изучала сквозь пальцы. Иначе для меня не было бы неожиданностью то, что соправителям запрещено вступать в отношения. И не дай Смерть узнать Абрамсу или Тейту о том, что творилось между мной и Ридом-младшим. Ведь только поддержка Дина спасала меня от того, чтобы самой не сойти с ума.

- Тем, кто предпринимает попытку совершить переворот, дается некая фора, - пояснил наследник, уступив моей растерянности. – Если, например, адептам Тьмы в прошлом году не удалось убить всех правителей в течение пяти часов, то вмешался Смерть и наказал тех, кто нарушил баланс.

- То есть, если темные убьют всех нас до прихода Всадника, то власть перейдет к ним, и их даже не накажут за массовые убийства?

Они втроем одновременно кивнули, а я обреченно рухнула на спинку сиденья.

С ранних лет нас учили соблюдать баланс сил. Что за любой вред, причиненной другой стороне, обязательно последует возмездие. И меня всегда озадачивало, почему же темные не боятся наказания? Теперь же становилось ясно, что никакого наказания, по сути, нет. Все эти рамки и правила существуют только среди адептов Света.

- Поэтому нам нужно как можно скорее остановить отца, - отрешенно проговорил Дин. - Если он доберется до кристалла в башне, нас уже ничто не спасет от поражения.

Я почти физически ощущала его нервозность. Он всегда умело скрывал эмоции за маской уверенности и сосредоточенности. Только глаза, наполненные тревогой, выдавали его. Мне вновь потребовалось приложить усилия, чтобы не взять Дина за руку прямо при всех. Но вот он посмотрел на меня, и уголки его губ слегка приподнялись, а во взгляде промелькнула благодарность. Неожиданно нам не понадобились слова или жесты, чтобы понять друг друга.