Нефилим. Том 1. Начало

Ноги подкосились, мир окутала серая дымка, в рот хлынул рвотный привкус, как если бы меня долго и мучительно выворачивало на изнанку после тяжелейшего отравления.

Я попыталась схватиться за что-нибудь, но вместо этого скользнула пальцами по прохладному пластику и съехала вниз, не в силах устоять под натиском неожиданно нахлынувших ощущений.

– Что с тобой? – раздался голос нефилима, прозвучавший словно откуда-то издалека.

Я попыталась ответить, но с первого раза не получилось. Казалось, стоит открыть рот, как мои внутренности выскользнут наружу, будто рвущиеся на свободу скользкие ужи.

Лишь с третьей попытки я смогла выдавить из себя:

– Штрига, – короткий вдох, давшийся с большим трудом. – Здесь штрига!

– Что ты несешь? – зло оборвал меня мужчина. – Откуда здесь взяться нечисти?

Но я верила своему телу, которое каждой клеточкой буквально вопило об опасности.

– Там, – прохрипела я, чуть приподняв свинцовую руку и указав на ближайшую к нам боковую дверь.

Дальше события начали развиваться с такой скоростью, что моё мутное зрение и битый мозг едва успевали их фиксировать.

Нефилим в один широкий шаг приблизился к двери, дернул створку на себя и в едва успевшей образоваться щели появилось оно, в ореоле едва выносимого смрада.

Одна из самых мерзкий тварей, существовавших в нашем мире. Считалось, что штрига – это кровососущая, поднятая из мертвых при помощи некромантии черная ведьма, которая перед этим скончалась в муках из-за того, что не смогла передать свою силу наследнику перед смертью.

У меня к этой теории имелись большие вопросы, но кем бы это чудовище не являлось, выглядело оно воистину ужасающе. Грязные, слипшиеся, покрытые черной слизью волосы облепляли череп, обтянутый серой, потрескавшейся кожей, из которой местами сочилась буро-зеленая жидкость. Белесые, практически слепые глаза запали глубоко в глазницы, губы находились в полуразложившемся состоянии, обнажая гнилые пеньки – то, что осталось от зубов.

Изо рта, где отсутствовал язык, вылетало мерзкое шипение, периодически прерываемое булькающими звуками, идущими откуда-то из глубины гниющей груди. На иссохшем сгорбленном теле болтались какие-то тряпки, которые не смогли бы претендовать даже на звание половых. Руки, больше похожие на сломанные веточки и обтянутые такой же потрескавшейся серой кожей тянулись вперед, выставив длинные, черные, загнутые вовнутрь и похожие на птичьи когти.