Нефилим. Том 1. Начало

Сестра безразлично пожала плечами. Ей, очевидно, в этот момент было очень хорошо, а потому все, кому было плохо её не волновали. С одной стороны, я понимала – она уже очень давно, так сказать, на сухом пайке. А потому ей очень трудно было себя контролировать. С другой же – питаться таким образом было неправильно, особенно для неё, вампирши королевских кровей.

И мы обе это знали.

И все же, после моих слов она склонилась с бесчувственному толстяку, намочила палец своей слюной и потерла две небольшие ранки у него на шее, которые тут же быстро затянулись, словно ничего и не было.

Ага, прямо у подножия лестницы.

– Идем, – распорядилась я и мы направились к двери.

Снаружи по-прежнему было свежо и темно. Ближайшая улица, где можно было словить такси в такое позднее время, находилась примерно в двух кварталах от нас. И чтобы до неё добраться, нам необходимо было пересечь всю территорию кампуса и выйти с западной его стороны.

– Как-то страшновато, – передернула плечами Стефа, приобнимая себя руками за локти.

– Ты – вампир, которого можно убить только серебряным клинком, – хмыкнула я. – Ну, или серебряными пулями. И боишься идти ночью по улице?

– А ты – нефилим, которого даже серебряным клинком трудно убить, – подражая мне, ответила сестра, скривив свое хорошенькое личико. – И тебя чуть не остановил человек, съедающий на обед коробку пончиков.

– У меня нет твоих клыков, – я поправила воротник куртки, закрываясь от ветра.

– Зато есть сила, не сравнимая с моей, – возразила сестра. – Усиленная врожденной магией.

– Ты же знаешь, мне нельзя драться с людьми, – отмахнулась я. – Они хилые, как мухи, а мне все еще трудно рассчитывать силу удара.

– Трудно? – расхохоталась сестра. – Да ты этого никогда не умела. Помнишь, Пита Моргана? Ты ему руку сломала!

– А нечего было эти самые руки тянуть, куда не надо! – проворчала я.

– Он всего лишь хотел поправить твою юбку, – мягко улыбнулась Стефа, в то время, как в её глазах заплясали искорки веселья.

Да, ситуация тогда вышла из-под контроля, обернувшись и слезами, и смехом. Слезами в первую очередь для Пита, который после того памятного дня провалялся неделю в кровати, а потом еще столько же ходил с загипсованной от запястья до предплечья рукой. А смехом для меня, потому что… ну, не плакать же мне, в самом деле, из-за такой ерунды!

– Поправить или забраться под неё, – скорчила я вредную рожицу.