Крокодильчик в перьях

Где и показал меня на вытянутых руках некой женщине в возрасте. Так. «Госпожа». «Ваша дочь». Бабушка?

— Это было магическое оплодотворение! — Бабушка замахнулась и стукнула папашу по макушке веером, которым до этого интенсивно обмахивалась. Не больно, но явно обидно. — Как ты представляешь себе измену?!

— Вот так, — честно сказал папаша и предъявил меня, усадив на низенький инкрустированный столик.

— Что это? — шокированно переспросила бабушка, доставая что-то очень похожее на лорнет и принимаясь разглядывать меня через него.

— Цыпленок. И единственная девочка во всей кладке.

Бабка помолчала. Потом уронила лорнет и слабым голосом велела:

— Налей мне выпить… — Папаша метнулся куда-то в сторону, доставая небольшую бутылочку. — Да не эту сладкую дрянь, крепкого налей!

Отец вздохнул, щелкнул пальцами, и перед нами практически материализовался некто, похожий на слугу в ливрее, с большой бутылью чего-то коричневого в руках. Олив отобрал бутылку у слуги и сначала налил бабушке почти полный бокал.

— Пи-пиц, — только и смогла пискнуть я, усаживаясь на попу, покрытую мокрым желтым пухом.

Здравствуй, новый мир!

Глава 1

1189 год от зарождения первых кланов

Адэрин Дон Энго (Катя)

— Помни, детка, первое совершеннолетие очень важно для мага, оно поможет ему раскрыть очередную ступень силы, так что тебе осталось подождать всего один день, — уже, наверное, в сотый раз повторяла бабуля, кутая меня в роскошный палантин из снежно-белого меха.

Я молча кивнула и привычно спрятала скептическую кривую ухмылку за веером. Потому что на моей физиономии сладкой курочки она выглядела уж очень странно, специально в зеркало смотрела.

Никакая «Мимими-призма, дай мне силу» не сработает, если я начну в открытую так ухмыляться. Даже родня перепугается. И не вспомнит про свою хищную рептилоидную природу.

А между тем это моя единственная защита в целом мире. Потому что никакой магической силы не раскрылось ни при рождении или с первым словом, как у братьев, ни с первой кровью, как у других порядочных девиц из кланов.

— Ку-куда мы едем, бабушка? — Легкое заикание мои родные находили чрезвычайно милым, а сама я бесилась поначалу до кровавых звездочек в глазах. Потом привыкла и почти перестала обращать внимание. В конце концов, курам и положено ку-кудахтать.

Божечки-кошечки, как же мне повезло, что первые, самые беспомощные годы моей жизни словно подернуты в памяти легкой тюлевой занавесью.