Выбор есть всегда

Ко мне мужчина руку не протягивал. Он торопил меня закрыть дверь и просто подтащил за рукав к себе, усаживая на табурет, где можно было спокойно разуться. Фурфур самодовольно вернулся на обувной коврик и примостился на мое место, как только я его освободил.

- Чай травяной? Супчик? - поинтересовался убежавший в маленькую кухоньку, отделенную от единственной комнаты домика тканевой шторкой. В комнату вернулась голова с бородой: - Медовуха есть.

Мы синхронно покачали головами и воспротивились последнему предложенному:

- Мы на машине приехали, какие тут настойки.

Чувствующий себя везде как дома, чересчур проработанная проблема бывшего бездомного обернулась противоположной, успел снять куртку, повесить ее на свободный крючок на стене и устроиться на железной пружинной кровати времен моей бабушки.

- Один на машине или оба за рулем, - неумело пошутил служитель.

Рассмеявшийся неуклюжей шутке Анатольевич разрядил обстановку, и общение потекло, как бегущая летом река в сотне метров от храма.

Глаза Валеры переползали с одного предмета интерьера на другой. Я, не присаживаясь, взглядом выудил в комнате шкаф-сервант под красное дерево, какие любили ставить в веке эдак восемнадцатом, и, сцепив руки, за спиной пошел к нему.

Застекленной была лишь одна узкая секция, в которой я усмотрел нечто интересное, возможно, имеющее отношение к личности нового знакомого. Маленькие хрустальные бокалы в нем героически подпирали ряд фотографий. А зеркало на задней стенке шкафа множило предметы внутри, создавая иллюзию мини-галереи.

Для меня всегда было загадкой, что такого красивого старшее поколение, например, возраста моих упокоенных прародителей, находило в сервантах и хрустале. Стоило все дорого, ценность имело мизерную, а места занимало целые стены хрущевок и сталинок.

Если бы не моя Аннушка, то жил бы я прекрасно в своем аскетичном минимализме и бед не знал. Задумчивость сменилась угрюмостью. Вика или Виктор скоро появится, а в детской комнате пора было закончить все приготовления.

Раздражение захлестнуло меня, отчего я развернулся на пятках к дивану и, быстро добравшись до него, сел, скрестив на груди руки. Какой еще Виктор? Женщины весь мозг съели своими рассуждениями о поле малыша.

Вслед за мной к нам ворвался Алексий. Ловко отбросив тканевую шторку за спину, он подхватил со столика показавшейся крохотной кухни поднос, похожий на серебряный, и внес на нем маленький фарфоровый чайничек с тремя блестящими чашками.