Выбор есть всегда

Большое количество карманов в одежде позволяло всегда носить с собой все самое важное. Получив свой собственный угол с закрывающейся на ключ дверью, Валерий продолжал носить привычную ему одежду и набивать карманы мелочами. Попроси сейчас случайный прохожий консервный нож, складной нож или карандаш с бумагой, мужчина без раздумий полез бы в карман и, как волшебник из шляпы, достал бы из него чуть ли не кролика.

Он вытянул пачку самых обычных сигарет с самым обычным ароматом табака и двинулся вслед ушедшему вперед Дмитрию.

Тот рассматривал окружающие его ограды, надгробия, фотографии на них. Хотел отпечатать в памяти лица ушедших из жизни людей, хотел помнить о них, побыть в его мире побольше.

Через три поворота скитаний между могилами, словно оттягивая момент встречи, Дима остановился у знакомой ограды. За ней прятались два каменных надгробия, отшлифованные когда-то до блеска, но с толстым слоем осевшей на них пыли. Он дождался своего спутника и, глядя вперед за ограду, попросил:

— Дай салфетки.

— Они точно были у Валерия, в верхнем внутреннем кармане. Иногда, при движении, маленькая дешевая пачка шелестела.

Мужчина поспешно затушил почти докуренную сигарету о собравшиеся капли воды на железной ограде и бросил окурок прямо под ноги.

В самый подходящий момент повернувшийся к нему Дима недовольно скривился от увиденного и резко выхватил протянутые белые салфетки. Прошлепал по размокшей земле к первому надгробию. Печально улыбнувшись, склонил голову:

— Здравствуй, папа.

— Повернулся к соседней плите, ровно складывая первую салфетку в несколько раз. - Привет, мам.

Дима присел на корточки перед первой плитой и начал скрупулезно стирать грязь со спрятавшейся за слоем грязи фотографии. Посчитавший начавшийся ритуал слишком личным, Валерий ушел дальше бродить по дорожкам кладбища, временами посматривая на старые часы на руках. С темнотой им обоим следовало вернуться в теплую, крытую машину. Зная о существовании богов и демонов, мужчины осторожничали, ведь ошибка могла стоить одному из них жизни.

Очистив фотографии, включенные в неподвластный времени камень, когда-то горячо любимый сын поведал в пустоту всю накопившуюся в душе боль.

— Знаете, какой парадокс, я понял вас только после появления вашей внучки, с которой вам никогда теперь не познакомиться. Хотел бы я раньше осознать, насколько сильно вы меня любили… Стыдно признаться, но когда у меня появился шанс вернуться к вам, я выбрал свое собственное дитя.