Мотылек и Ветер

Юль и Август ушли вместе – за дверь, к которой я бы добровольно не подошла ни за что, она вела в космос. А Роберт повез нас обратно… несколько первых минут в пути никто не разговаривал, но первой оттаяла Катарина и откровенно спросила: «Что открылось вам?».

Герман не ответил совсем ничего, а Юрген сказал:

— Трудно словами. Меня словно распластало по всей земле, как будто сердце расширилось от горизонта, до горизонта, как будто весь воздух – я. И высоко, и далеко, и в вечном движении… и всех своих близких я тоже почувствовал внутри, в пространстве города, в себе, в этом воздухе – и далеких и близких, и самых любимых, и только приязненных.

— Ты Ветер, Юрген, — кивнула Катарина с пониманием. — Вот почему ты от горизонта до горизонта и в вечном движении. Ты воздух, ты жизнь. Судьба у тебя такая…

Глава 83 Постель

— Я не поняла, подруга, ты чего стоишь и нагло тому мужику улыбаешься?

— Потому что я его знаю. Это один из пропавших на сбое, недавний совсем, и зовут его Марк Золт.

Мы с Катариной ехали на монорельсе с пересадкой до дома. В субботний выходной я и Юрген пригласили в гости ее и Германа на чай, кофе, торт, и прочие радости вкусной еды, а, возможно, и вина – отметить все. Все события, все открытия, а заодно и прошедший день рождения.

Марк стоял на средней площадке. Сначала ехал спокойно, а потом заозирался немного, вглядываясь в окна на разных сторонах вагона. Растерянно осмотрел пассажиров и поймал мой взгляд. Не поленился, прошел на заднюю площадку и с улыбкой сказал:

— Здравствуйте, девушки.

Одет он был опрятно, но не слишком со вкусом, на плече небольшая дорожная сумка, в руке выключенный анимо. Катарина на него и кивнула подбородком:

— А навигатор, анимо сел что ли?

— Увы.

— Нет, вам нужно с пересадкой. Держитесь нас, мы проводим, как раз нужно почти туда же.

— Замечательно! На Весенней 22а есть парикмахерская, знаете?

— Да вы что, туда? — Подделала я удивление. — Конечно знаю. С понедельника я выхожу туда работать. Вы к Ирине?

— Дочка моя старшая. К ней. Я сюрпризом.

Он обрадованно заулыбался, стал шутить про свою лысину и далекие эксперименты дочери над своими волосами, когда та только училась, что вот он все их и растерял. Стал рассказывать, каким помнит город, что не был здесь много лет.