Мотылек и Ветер

Если ты хочешь вернуться к стрижкам и там тебе понравилось, то за тебя!

В креслах устроиться не рискнули – подставку фондюшницы с настоящим огнем расположили на стойке посередине, а тарелками заставили почти все пространство вокруг: две плошки с дроблеными орехами, одна с семенами кунжута и подсолнечника, одна с мелко нарезанными оливками и паприкой. Последняя с порубленной в крошку зеленью. Каждый кусочек, пока сыр не успевал застыть, можно было макать в добавку, чтобы та налипла, усложнив вкус, и потом отправлять в рот.

— Сегодня отпразднуем, а завтра что? И ты не сказал – что твои мама с папой? Есть традиция приглашать их к себе или встречаться в кафе на день рождения?

— Это в выходные. Завтра позвонят, пожелают счастья и здоровья, а в воскресенье уже позовем куда-нибудь. Домой приглашать не хочу. Отец, пока здесь жил со мной в начале года, раскритиковал все, что только можно в квартире. — Юрген непривычно криво сморщил нос, первый раз видела, что он так умеет, и цокнул языком.

Он дотянулся до анимо и сверился:

— Я на пограничное дежурство подписался после смены в больнице. У Германа выходной выпадает только на среду, и я, не глядя на даты, согласился на ночную вторник-среда. Отменить?

— Нет. Я погуляю немножко с вами, если не против. Давай дотянем сегодня до полуночи, поцелуемся и будем считать, что отметили – только начали на три часа раньше.

— Без подарков?

— А ты что-то купил?

— Нет.

— Тогда еще идея, — я отпила вина, и решила, что не в глинтвейне мне не слишком оно нравится, — думаем над этим, старательно думаем, а в одну минуту первого декабря, говорим – кто и что хочет?

И Юрген осилил едва полбокала, - голод утолили но пить или есть больше, до отупения, не хотелось. Ничего не пропадет. Хлеб не испортится, сыр и добавки в холодильник. После ужина мы повалялись в креслах, и половину разговора я пересказывала первый день с ножницами в руках и пожилыми клиентами, половину болтал Юрген – как устроили сегодня в больнице проверку всему персоналу форс-мажорными обстоятельствами.

— Пятнадцать минут осталось, ждем как в новый год…

Он осекся, и я сразу поняла, почему. Юрген испугался, что упомянул, не подумав, не праздник а больную для меня дату.