Мотылек и Ветер

Собери, что нужно, на первые пару дней, я за тобой заеду. Остальное дома обговорим…

До меня не сразу дошло, что она напрямую передает слово в слово ответ Роберта.

— Катарина, будь ты проклята! И так реветь?! Я думала уже… плохое.

И она опять заплакала, безудержно, словно ребенок, не способный удержать эмоций. А я вспомнила и себя в истерике. И Юргена в лихорадке с красным румянцем на скулах, когда он делал свой решительный шаг к признанию. Обняла Катарину крепко, радуясь за нее. За ее настоящее и такое соленое счастье.

Глава 76 Утро

Сон снился легкий. Я даже во сне поняла, что все не по настоящему, и дедушки давно нет на свете. Вспомнила об этом и продолжала идти рядом с ним по улице Сольцбурга. Он такой большой, а я маленькая, держала деда за руку и морщилась от щекотки тополиного пуха, попадавшего на лицо.

— Мы далеко?

— Нет. Ножки устали, а, эльфенок?

— Чуть-чуть.

Кожа на ладони сухая, морщинистая, и пальцы прохладные от плохого кровообращения. У меня в сознании странно сливались несколько возрастов – и самый маленький, когда я не знала о таких вещах как «кро-во-об-ра-ще-ни-е», подростковый, когда я остро воспринимала слабость и нездоровье деда, тревожась за него, за каждый кашель и головокружение.

— Я скучаю, дед.

— И я скучаю, Ириска. Но ты не переживай, это всем людям свойственно – скучать, печалиться, радоваться и смеяться. Всему есть место, всей радуге в сердце.

Я почти сравнялась с ним по росту. Поддерживала его под локоть, а не держала за руку, как маленькая.

— Не слушай. Злые мимо пройдут, а твои настоящие никогда не обидят.

— У меня есть друзья, дедушка, — радостно кивнула я, помнив, что он так об этом и не узнал, в мои тринадцать я была одиночка. — У меня есть любимый человек, мой Юрка. У меня был…

— Знаю, родная, знаю, Ириска. Озорной ветерок, Васек-внучек. Я присмотрю за внучком, он один не останется.

— Дед…

— Дошли. Спасибо, что проводила. Так легко шлось, так радостно.

Улица внезапно оборвалась, прямо по линии, уперевшись в поле с зелеными колосьями какой-то высокой травы.

— Дед…

Он поцеловал меня в лоб, погладил по волосам, и жестким пальцем стер со щеки слезинку.

— Раз-два, спину прямо, носик выше! Чему я тебя учил? Зачем муштровал маленькую служаку?

Я проснулась. Почувствовала, как затекла нога, и сменила положение. Темно, тихо.