Мотылек и Ветер

— У Катарины что-то случилось, она позвонила и ее голос меня очень встревожил. Я недалеко, доберусь до нее быстро, но не знаю, что там – она не сказала. Прошу, приедьте и вы. Если не сможете, то хоть…

— Адрес. — Жестко перебил тот, и как услышал его, бросил: — Ждите.

А я как стояла на верхней ступеньке, так и развернулась обратно к двери. Не получится, так не получится, - самое страшное, что в этом случае может произойти – я зайду в помещение и не добегу до подруги, как хотела. Главное, что помощь уже в пути. Роберт едет.

— Мне очень надо… — попросила я, глядя в тусклом свете дальних фонарей на железную ручку. Как будто она могла услышать и мне «разрешить» по уважительной причине. — Там беда, там нужна я, там где-то сейчас заплаканная и беззащитная Ката.

Второй нестандартный прыжок за день… а я не чувствовала даже близко в себе сил на подобное – из хода в ход, через несколько кварталов Сольцбурга. Август спрашивал о таком, а я не могла. Но, раз спрашивал, значит в теории это возможно. В его опыте это возможно.

И я смогу!

Я нарочно закрыла глаза, представив себя точкой на карте, как часто делала, чтобы сориентироваться в местах, где плохо знала ходы, и внезапно ощутила маячком… Юргена. Живая точка, мой родной и любимый человек. И я готова поклясться, что в этот миг, ощутила всю толщину разделявшего нас воздуха, все расстояние. На периферии, очень далеко, мелькнул своей слабой привязанностью Герман, и точно также я «нащупала» Катарину.

И тут же без сомнений открыла дверь и, перешагнув порог, сбежала с широкого крыльца заброшенной чебуречной.

Подругу я сразу не увидела. Обошла вдоль весь дом, и только когда в стороне глаза зацепили желтое яркое пятнышко, побежала внутрь двора. Катарина сидела в стороне от фонарей, на крайней лавке, и не среагировала, пока я не появилась в шаге от нее. Вздрогнула, вышла из оцепенения:

— Ирис? А я машину сижу слушаю… ты как здесь оказалась?

— Едет машина. Что у тебя случилось?

Она завсхлипывала и задрожала плечами. Я наклонилась, пытаясь ее придержать.

Все рассмотрела – воротник у курточки наполовину оторван, рукав тоже треснул по шву. По лицу ее кто-то сильно ударил – вся щека темнела и припухла, а под носом виднелись следы растертой крови. Кроме того, коснувшись, кожи, обнаружила жар. Катарина пылала, и трясло ее не от слез, а от очень высокой температуры. Чем я могла помочь ей прямо сейчас? В сумке один платок, и тот сухой, а не влажный.

— Держись. — Села на корточки перед ней, взялась за ладони.