Мотылек и Ветер

Себе призналась в чувствах к нему, а его лишь взаимно обняла покрепче.

О сестре рассказала на обратном пути до остановки. Потом на монорельсе поехали домой, и я все думала о том, - как же это хорошо, когда «домой вместе». Вспоминала свою комнату в общежитии, желание стиснуть себя стенами как можно плотнее. Сейчас бы зашла и не могла поверить, что бежала, как в убежище, в «коробку от обуви». Даже проверять не нужно – я помню тесноту и могу представить.

А у Юргена – кресло уже два дня как не возвращалось в кухонный угол, а часть компьютерного стола осталась на месте только из-за удобства складывать на него посуду и продукты во время готовки.

Не давило пространство ни в отсутствии Юргена, ни в его присутствии, никак. И ванна – ванна, а не спасительный бункер.

— По пути в магазин нужно?

— Хлеба. И сливок.

— И сыра в запас. Ты завтра как, есть планы?

— Никаких.

— А я только на собрание вечером съезжу к южному и листы заодно сдам. А так считай, весь день наш. Как хочешь его провести?

— Давай утром решим.

Выспимся без будильника, и посмотрим по настроению.

— Давай.

Еще пять остановок. Мы заняли в вагоне самые первые два сиденья, - все попутчики позади, вне поля зрения, а впереди только водитель, и то за перегородкой своей кабины. Можно смотреть в окно и представлять, что везут только нас двоих. И опять же – отворачиваться от людей нарочно, утыкаясь в стекло лицом на задней площадке, уже не тянуло. Уединения на двоих в людном вагоне хотелось из-за чувств и мыслей, а не от неприязни к миру.

Сольцбург проплывал мимо – большой и полный. И отчетливо проступало ощущение – мира снаружи и мира внутри. И грань, почти стертая, когда кажется, что в сердце также глубоко, как глубока высота неба, и ты немного сливаешься с ним.

«А если б тогда все пошло не так…» - в памяти отразилась строчка загадочной поэтессы. И в этот раз она прозвучала не с сожалением и тоской о случившемся, а наоборот. А испугом – не произойди чего-то в прошлом, и не было бы настоящего…

— Юрка?

— А?

— Можно, я тебя подстригу? Не коротко, я общую длину оставлю, только чуть пряди подкорректирую.

Он шевельнул плечом, на которое я навалилась, разомлев от поездки в тепле и накопив усталости.

— Можно, конечно. Если не на лысо, то хоть как стриги.

— Ты не частый гость в парикмахерской?

— Нет, мне все равно. Только когда совсем зарастаю, как леший, что в глаза лезет и неудобно, захожу по случаю в любую.