Дикая магия. Невеста темного принца

– Александр тайно сотрудничал и с Братством, и с Орденом, но придерживался своей избранной миссии. В которую затем посвятил и сына Адалвалфа, взявшего под опеку твоего отца и предупредившего о грозившей опасности.

– Откуда ты все это знаешь? – подивилась я.

Вот кому бы экскурсии проводить для непуганых пигалиц! Жаль только, вид у Роджера чертовски пугающий сам по себе.

– Я многое слышу, когда сижу в стене, – хмыкнул парень. – Но, как уже сказал, стараюсь более не ввязываться в чужие тайны.

– Но сейчас ты рассказываешь это мне, – напомнила прозрачному приятелю.

– Твоя пра-пра… в общем, Аврора меня спасла. Не в том виде, конечно, как задумывалось изначально… – парень почесал прозрачный затылок. – Но она хотя бы попыталась. А я ее сильно подвел, рассказав секрет тем троим. Так что – вот.

– А поточнее?

– Не получается быть равнодушным. Всегда приходится выбирать чью-то сторону, – замялся парень и, пожав плечами, добавил: – Я выбрал твою.

Глава 6. Тайное становится явным

Утром понедельника Карамзина собрала всех старшекурсников в фойе и сообщила, что традиционный выпускной бал, несмотря на повышенные меры безопасности, состоится.

Выпускной бал, призванный вытолкнуть восьмикурсников из уютной Академии в серьезную, взрослую жизнь, традиционно проводился в первый день лета. На него приглашались все старшие ученики, достигшие семнадцати лет.

Торжественное объявление Карамзиной прозвучало сразу после завтрака. А после обеда, всего несколько часов спустя, активизировалась моя безумная тетушка. Слава троллям, не лично, а посредством магической почты.

Теперь за посланиями для учеников Эйвери ходил в Деревню сам. В Академию он возвращался с обвешанной защитными артефактами коробкой, сопровождаемый удрученным Сивортом.

Почту они раздавали с морфом на пару: линяющий старец проверял именные подписи, а главный страж контролировал процесс вручения и водил жезлом над посылками.

Мое письмо лежало на самом дне короба и было вручено последним, и Сиворт, жаждавший поскорее вернуться в родной прохладный почтамт, начал меня поторапливать.