Дикая магия. Невеста темного принца

– Ты должна мне доверять, Анна, тролль тебя побери. Всегда! – огромный кулак прилетел в стену рядом с моим ухом, и по шее проскакало стадо липких перепуганных мурашек. Часть из них по пути попадала в обморок, остальные затаились под лопатками. – Должна! Доверять!

– Ты опять орешь, – напомнила злому как черт Демону, бочком выползая из зоны поражения в сторону серванта.

– Да. Я знаю, – сдвинув хмурые брови, сипло признался он. – Страшно?

– Очень, – ответила шепотом и даже покивала китайским болванчиком для убедительности.

– Вот и хорошо, – ухмыльнулся коварно похититель. – А теперь сюда иди.

– Не пойду, – косясь на его пока еще застегнутый ремень, я решительно помотала головой.

– Все равно ведь поймаю, – ухмылка стала кривее. – Лучше сдавайся с миром.

– Вот еще!

Я дернулась было к двери в спальню – хотя только форменная идиотка стала бы там прятаться от этого легендарного тролля, – но была ухвачена за юбку и возвращена назад. Карпов по-хозяйски вжал меня спиной в сервант. Я ахнула в ужасе.

– Ты хотела меня укусить, – пробирающим до мурашек шепотом напомнил Андрей, подставляя шею под мои губы.

Я запечатлела на ней робкий поцелуй – не собираюсь я поддаваться на провокации! Демон резко выдохнул и прижал меня к серванту плотнее. Словно ожидал, что я просочусь сквозь стекло и снова стану куклой за чертовой витриной.

– А ты хотел дать мне ремня… – робко напомнила и поскребла ногтем металлическую пряжку.

– Только если очень ласково, – прохрипел Демон в мою шею, слегка прикусывая.

От волнения внутренности сделали синхронное сальто и замерли в предвкушении.

– Хочу остаться, – призналась шепотом, обхватывая его за затылок и запутывая пальцы в жестких волосах. – Тут, до утра… С тобой.

– Ты очень наивная, пигалица, если думала, что я планирую тебя отпустить.

***

Теплая шершавая ладонь плавно перетекала вниз, очерчивая изгиб моего тела, делала разворот на бедре и медленно ползла вверх… Казалось, Карпов пытается запомнить наощупь каждую родинку, шрам и выступающую косточку.

Он очерчивал пальцами паутинку вен на ноге, оставшуюся после гремучника. Без подсказки находил на ребрах едва заметные отметины своего хирургического вторжения.