Ты вышел из тьмы

Но в определённые моменты Стефан не мог оставаться наедине с памятью. Поэтому так тянуло побыть рядом с живыми. Пусть не жить самому, но прикоснуться к теплу и чужой радости.

– А ты сам не из жрецов ли часом? – он вложил в свой вопрос, заданный скорее в пространство, всё возможное презрение и ненависть к жрецам.

Цель достигнута, человечек с узким неприятным лицом сгорбился за столом, сжался в серый комок плоти.

«Совсем совесть потеряли жрецы, открыто своих шептунов в трактиры подсылают», – зло подумалось Стефану.

– Ваше вино, господин.

Он расположился на диванчике у камина, а девчонка выскочила, как из-под земли. Что ж, от вина он не откажется, тем более знает — у Рейны заказана особая марка только для Фолгандов. За что всегда следовала щедрая плата.

Да и у камина он немного расслабился, скинул капюшон, с удовольствием согрел руки. Непослушные мысли вновь увело в сторону, разморило. Вот бы и самому так согреться. Но по-настоящему тепло было только в детстве, особенно в объятиях мамы. Она бы никогда не допустила.

..

Следующую мысль Стефан силой оборвал и безжалостно растоптал, сжёг в пылающей ярости. Тепло и детство закончились, когда в Фолганд пришла чёрная чума, не щадившая никого — богатый или бедный, исход один. Так они с братом потеряли мать. А отец…

Стефану проще было думать, что старый лорд просто сошёл с ума от горя. Но простить отца он никогда не сможет. И опять перед глазами стоял образ брата. Тот долго смотрел вслед карете, увозившей Стефана, махал рукой, сдерживая слезы.

Первый раз их разлучили. Младший брат как мог далеко высовывался из окна кареты, чтобы видеть старшего. Бледный, но очень сосредоточенный, отец не одёрнул, не заговорил о «достоинстве Фолгандов» и ненадлежащем поведении. Позволил проститься. Маленькая милость, которая никогда не сможет искупить всего, случившегося позже…

Вино оказалось и правда хорошим, сгладив неприятные слова жреческого шептуна.

«Устал. Слишком рано вышел», – отстранённо подумалось Стефану.

Откинувшись на диванчике, он всем телом почувствовал знакомую боль, отзывающуюся в каждом нерве.

Но следом ощутил живое тепло — девчонка с подносом продолжала стоять рядом.

Стефану это показалось странным. Обычно деревенские дурочки бежали от него, как от огня, что немного забавляло. А эта стоит и чего-то ждёт. Что ей ещё нужно?

– Можешь идти.

Быстро окинул взглядом. Рыжая, глаза зелёные, как дикая трава весной, смотрит с вызовом и взгляда не отводит. Сама напросилась.