Ведьма в бегах

И пусть бы сплетни пошли о том, как он развратил подопечную. Тогда меня это не волновало. Я беспокоилась лишь о своей жизни, переживала о своей загубленной молодости, я отдала бы все, только бы не выходить замуж за Говарда.

Я шла, босыми ногами ступая по холодным каменным плитам, но огонь, горевший внутри, не давал замерзнуть. Я решилась. Сегодня или никогда. Несколько часов потратила на приготовления. Была уверена, Миралд не сможет устоять. Год в ковене прошел все же не даром, ведьмы, что старые, что молодые были помешаны на чарах, призванных околдовывать мужчин.

Сейчас, будучи уже девушкой старше, мне трудно их осуждать. Как еще воздействовать на мир вокруг, если не через мужей? Женщины бесправны. У нас есть только одно средство — красота.

Естественно, колдовать я не стала. Отголоски заклинаний опекун уловил бы сразу. Но все советы по внешнему виду я использовала сполна. Скрабы для тела, масла. Пышные распущенные волосы. Легкая сорочка, длинная, но полупрозрачная.

Сверху накинула шелковый халат. И босая. Говорили, что мужчины при взгляде на изящные щиколотки теряют голову. Из косметики лишь блеск для губ. Невинное очарование.

Я шла без свечи, стараясь не издавать ни малейшего шума, выбежала из замка, пробежала по земле. Хорошо, что гостевой домик находился невдалеке. Молилась, чтобы меня не заметили слуги. Замерла перед дверью. Один удар сердца, я открыла дверь без стука. Если бы помедлила хоть чуть, не уверена, что решилась бы на такое безумие.

В зале, где догорал камин, Миралда не оказалось, поднялась по лестнице на второй этаж. Заглянула в спальню и, не сдержав шумного вздоха, замерла. Он стоял посередине комнаты совершенно обнаженный, не считая полотенца, обернутого вокруг бедер. Наверное, он только что принимал ванну.

Я стояла и забыла, как дышать. Естественно, я никогда не видела голых мужчин вживую, лишь на картинках в книгах. Зрелище оказалось потрясающим для неподготовленной меня.

С замиранием сердца разглядывала широкую спину, бугрящиеся мышцы на руках. Он резко обернулся, а я еще раз шумно вздохнула, увидев мышцы живота.

В книгах часто были нарисованы обнаженные и женщины, и мужчины. Но только в те минуты я поняла, насколько мы отличаемся.

Стало страшно. Он казался таким сильным, грозным, злым, судя по сурово сдвинутым бровям.

— Что ты здесь делаешь, Гликерия? — быстрыми шагами прошел до меня, встал слишком близко.