Джинн

Ум-Раид что-то сказала ей по-арабски, и она живо добавила: - Зря усмехаешься – после ужина нам поручили вымыть всю посуду!

 Улыбка сползла с лица модели.

- Хамада! – В кухню ворвалась Зоа́, и с разбега прыгнула на руки к Банни. – Ктир хэллю! 

- Ты очень красивая! – Перевела гримерша. – А хамада – это по-арабски фея. Как только они увидели тебя спящую, ты им напомнила то ли принцессу, то ли фею с белоснежными локонами.

 Опешившая модель покосилась на девочку – у той не хватало двух передних зубов.

- Похоже, кто-то действительно ждал фею. Зубную,- пробормотала Банни, исследуя пальцем, пустую верхнюю челюсть Зоа́. – Ей лет шесть? – Спросила она у Ум-Раид, оказавшейся около стола рядом с ней.

- Ум-Раид плохо понимает по-английски,- пояснила Маша.

Но женщина кивнула модели, а затем перевела свой взгляд на огромную кастрюлю с ароматным пловом-мансаф. Из её уст послышался ряд непонятных для Банни фраз.

- Нахваливает саму себя,- улыбнулась подруге гримерша.

Затем Ум-Раид стала что-то показывать и говорить, обращаясь к модели. Глаза девушки забегали, она даже посмотрела на Зоа́, умостившуюся у неё на коленях, но та лишь улыбалась беззубой улыбкой.

Спасла ситуацию Маша, вручая Банни большущее блюдо и ложку:

- Ум-Раид попросила тебя выложить мансаф на тарелку и посыпать его жаренными орешками, пока она пойдет к себе, чтобы помолиться.

- Okey,- согласилась девушка, снимая с себя малышку и аккуратно пересаживая на стул. Но та, мгновенно подскочила и побежала за орехами.

- Маленькая помощница,- догадалась Банни, а сама открыла крышку кастрюли.

Боже ты мой! Какой же непередаваемый аромат! Она сейчас получит кулинарный оргазм! 

Оказалось, что мансаф – это национальное иорданское блюдо из баранины, риса, с добавлением петрушки, куркумы, чеснока и оливкового масла. Затем его посыпают жаренным миндалем и кедровыми, слегка сладковатыми орешками.

 Справившись вдвоем с украшением блюда, она и Зоа́ отправились на улицу.

 По пути Банни залюбовалась интерьером дома: от картин до позолоченных украшений на стенах, посудой, в прозрачных стеллажах вдоль всего холла.