Джинн

Две обворожительные брюнетки о чем-то мило беседовали, пока занимали крайние места в первом ряду. Королева и её уважаемая спутница, несмотря на то, что обеим было уже чуть больше сорока, выглядели так, словно только что сошли со страниц модных глянцевых журналов. На королеве было надето белое платье на тонких бретельках, с юбкой-солнце, прикрывающей колени, волосы собраны в высокую прическу, а на ушах мерцали в лучах вспышек фотокамер массивные бриллиантовые серьги-шандельеры. Её подруга была одета скромнее – черное платье с подолом до щиколоток, аккуратные сережки-гвоздики и волосы крупными волнами, струящимися до самой талии.

Этой женщине не нужны были украшения. Она сама была драгоценностью. Об этом можно было судить с самого её появления и суете, что творилась вокруг.

- А вот и она! – Ахнула миссис Уилсон.

- Да… - С чувством протянул Джонс. – Это она!

 Взгляд его при этом, был прикован к подиуму, по которому шагала Банни, открывая показ. А вовсе не к первому ряду, где взмахнув рукой репортерам и любезно поклонившись, присела на свой стул рядом с королевой мисс Анджелина Джоли.

  Во время показа, шустрые работники отеля поменяли конструкцию фуршета, переставили столы, сменили скатерти и выкатили холодильники с напитками. Пока многочисленные гости давали интервью и занимали свои места, они демонтировали подиум, превратив его в сцену для выступлений и благотворительного аукциона.

 Джонс искал возможности поговорить с Банни, но её, то уводили за собой папарацци, то закрывали собой другие модели, затем она вообще куда-то пропала и появилась вновь под руку со статным арабом в дорогом костюме от Бриони, чем ранила База, хуже вражеской пули, в самое сердце.

 Наконец, вернувшись за свой столик рядом с генералом и какими-то шейхами, он увидел, как Банни о чем-то перешептывается с красивым мужчиной в военной форме. И тут он его вспомнил! Это же мистер Гольфрид из Израиля! То-то, вчера у бассейна молодой полуголый человек, показался ему смутно знакомым! Необъяснимое чувство ревности застилало глаза Джонса и затуманивало его мозг, хуже арабской водки.

Он резко вскочил из-за стола и направился в сторону шушукающейся парочки. Пока он шел, Николас провел Банни за кулисы и загородил собой вход за ширму. По мере приближения, чувство злости внутри База, возросло троекратно. Но, ему придется сдержаться в общении с израильтянином, если он решил добраться до неуловимой модели.