Диадема Справедливости

Он медленно моргнул, принимая ответ.

− Тогда, возможно, вы проголодались с дороги? Подать что-нибудь? Правда, выбор не велик: только оставшееся с обеда… Зато я сварил свежий нектар из абрикосов с мятой и корицей, а также испек пирог с малиной – плоды и травы собрали нынешним утром. Можно добавить в напиток каплю амброзии…

− Нет-нет! – поспешно отказался я, − Амброзии не нужно, остальное неси!

Такими темпами и подсесть недолго – что-то слишком часто употребляю амброзию в последнее время. Броди исчез также стремительно, как появился – только что был, и вот только воздух с тихим хлопком заполняет ранее занимаемое им место.

− Об Ариадне ничего не слышно? – спросил я. За всеми дурацкими хлопотами основная цель отодвинулась на второй план, но не стала от этого менее важной. Брат покачал головой:

− Тинни молчит, как свирель без музыканта. Она мне призналась, что дала обет Адди, и теперь просто не может его нарушить. Хочешь, я вместо тебя разыщу Флейтиста?

− Ну, нет! Это моё дело.

Скулы брата заострились.

Он начал беспокойно чертить пальцами левой руки круги на столешнице.

− Я ведь виноват перед тобой, − выдавил он наконец, старательно не поднимая глаз от стола.

Ну ещё бы! Участие в этом дурацком турнире – целиком его идея. Но, всё-таки правда состоит в другом.

− Ты виноват во всем произошедшем ровно также, как я сам. Кто повёлся на уговоры и все-таки решил сражаться? Можно было отказаться и продолжить идти к цели.

Не знаю, что на меня нашло, но, раз у нас тут день откровений…

−Если честно… Это тайна! Скажу только тебе, не вздумай никому сболтнуть! Обещаешь?

− Да, обещаю, − ответил он слишком поспешно.

− Боюсь встречи с Флейтистом, − прошептал я, − Не поверишь, до колик боюсь!

Сильвар молчал, продолжая перебирать пальцами по столу. Наконец, он поднял голову, глядя куда-то в сторону. Прямо у меня из-под руки вынырнул домовик и брякнул перед нами огромную дымящуюся тарелку с запеченным мясом, укрытым слоем тёртого овечьего сыра и алыми брызгами свежих ягод смородины.

За нею он пристроил целую краюху ржаного хлеба, явно испеченного ещё утром, и изящный хрустальный графин с резным рисунком из стилизованных листьев, до краёв наполненный мутной янтарной жидкостью. Всё это великолепие распространяло такие запахи, что рот немедленно наполнился слюной, благополучно позволяя забыть о других заботах, кроме пустого желудка.

[1] Антуан де Сент-Экзюпери, молитва: «Господи, я прошу не о чудесах и не о миражах, а о силе каждого дня.