Диадема Справедливости

− Лис, ну просыпайся же, Лис! – шептал до боли знакомый голос, с лёгкой примесью паники, − Ты меня пугаешь! Лис, пожалуйста!

− Одуванчик! Долго ты, − я не узнал собственный голос, тоже называя друга детским прозвищем. Когда нам было лет по пять, его волосы, снежно-белые и легкие как пух, смешно топорщились в разные стороны, как настоящий одуванчик – уже не припомню, кто его так назвал впервые.

Он отбросил тряпку, смоченную какой-то жидкостью и обнял, подтянув моё ослабшее тело к себе.

− Ты настоящий гад, знаешь! – радость в его голосе противоречила словам, − Из-за тебя я побывал в настоящем аду! Никому такого не пожелаю! Даже прямой портал сюда прорубил, почувствовав, что ты «уходить» вздумал.

− Глупости, − голос ещё плохо слушался, − Вовсе не собирался помирать. Так, просто отключился немножко.

− Мне виднее: не забывай, я чувствую почти тоже, что и ты!

Он выпустил меня из объятий, из-за чего пришлось опереться рукой на землю, чтобы не сползти обратно в лежачее положение.

− Надо с этим что-то делать, − пробормотал я себе под нос, но он услышал.

− Чтобы ты, со своим свойством притягивать неприятности, погиб где-нибудь? Ну уж нет! Если меня не будет рядом, кто тебя спасёт?

− Вообще-то, я взрослый мальчик, − пробормотав, попытался встать, но завалился на бок.

Сили поддержал, вовремя подставив плечо, продолжая собирать в поясную сумку разбросанные вокруг клочья ткани, в которых можно было узнать ошметки рукава его рубахи и флакон с разведенной амброзией. Он помог встать, принимая практически весь вес моего тела на себя.

− Пошли домой, − коротко сказал он, − Хватит с тебя приключений.

− Мне нужно добыть Диадему Справедливости, не забыл? – выдавил я. Голова кружилась, а ноги дрожали от слабости – даже амброзия не может мгновенно восстановить силы после таких ран и потрясений.

− Добудем. Вот поправишься и добудем.

− Мне помогать запрещено, − напомнил на всякий случай.

− А я и не буду, − Сильвар обнял меня за плечи, подталкивая к тропе, ярко освещенной высоко стоящей луной, − Сам управишься.

Стоило ступить в его временно созданный портал, он тут же закрылся за нами.

− А что ты сделал с сатиром?

Ноги с трудом преодолевали брусчатку замкового двора, Сили все также поддерживал меня, за что ему благодарен.

− Просто по голове дал эфесом Бабочки. Странный он какой-то – на черта с картин по христианским сюжетам смахивает.

− Да, он жаловался, − кивнул я, − Вежливее надо быть с незнакомыми альвами. За наглость и схлопотать можно.