Диадема Справедливости

Монстр вновь зарычал, только теперь в его голосе звучала боль. Он выпустил меня и отступил на шаг, но теперь я не собирался его отпускать. Перенеся вес на другую ногу, принял более надёжную стойку и сделал резкий выпад. Монстр не растерял сноровки: увернувшись от клинка, он взмахнул рукой, поросшей бурой неприглядной шерстью, увенчанной длинными когтями. Я кое-как извернулся – инерция удара тянула за собой дальше. Один из когтей лишь слегка задел щеку. Приложил ладонь к резко защипавшему месту – на ней остались кровавые пятна.

На клыкастой морде появилось подобие довольной улыбки.

Он сделал обманное движение и снова попытался меня достать, но на сей раз его когти встретились со Спином вместо плоти. Зверь взвизгнул, как собака, которую протянули хворостиной и отскочил подальше, тряся рукой от боли.

− Кто твой хозяин? – спросил я, тесня его к ступеням, проходящим вдоль просторного холла наверх. Вокруг по-прежнему бурлили подданные Благого Двора, но я уже не успевал следить за ними, сосредоточив всё внимание на ненавистной уродливой морде.

− У меня нет хозяина! – прорычал он. Вдруг, прямо на глазах, из его головы вырос короткий костяной рог. Монстр застонал, ухватившись за него рукой, потом произнёс гораздо тише: − У меня есть хозяйка!

Я с удивлением наблюдал, как рог втянулся обратно в череп, а существо облегченно вздохнуло. В голову пришло сразу несколько догадок – каждая из них была фантастичной и ужасающе неправдоподобной…

− Ты служишь Эониель? – спросил я. Монстр зарычал громче, но ничего не сказал.

– Это она приказала убить меня? За что? Чем я так помешал королеве, именно сейчас? Раньше она не проявляла ко мне никакого интереса!

− Ты и сейчас не интересен мне! – не узнать голос, звеневший словно серебряные колокольчики, было просто невозможно. – Не нужно удивляться!

Она стояла на самом верху лестницы, адресуя последние слова явно не мне. Никогда ещё не видел благую королеву в таком ужасном виде. Монстр, забыв обо мне кинулся к ней, подхватил безвольно оседающую на ступени тонкую фигуру женщины, преображаясь прямо на глазах.

Мгновение, и Эониель уже покоилась на руках Лютика. Половина миловидного лица менестреля была ужасно обожжена, с руки, потревоженной моей шпагой капала кровь, пачкая нежно-лазурное платье госпожи.

Конан, в королевской короне стоял внизу, буравя их взглядом.

− Не нужно так удивляться, − через силу повторила Эониель, − Хоть земля и отвергла меня, но я достаточно долго пробыла её правительницей.