Многоликий Янус

Если бы не его материальные проблемы, он бы ни за что не согласился жениться на Авроре.

Если ещё в детстве он не замечал ее злобного нрава, то по мере взросления его глаза всё больше открывались, и однажды он увидел когда-то любимую им девушку в её истинном свете. Увидел и содрогнулся.

Еще до болезни Авроры, когда объявили их помолвку, мужчина уже решил для себя, что отделит для проживания жены отдельное крыло в доме. А сам будет жить так, как посчитает нужным. У него много дел! Необходимо восстанавливать пришедшее в упадок хозяйство.

Оливер словно очнулся и посмотрел на Аврору. «А если она не очнется?» — подумал он. И тут же вспомнил про эту дикую историю с переселением душ и посмотрел на хозяина замка. Граф был далеко отсюда, по всей видимости, так же, как Оливер недавно, вспоминал разные моменты из жизни дочери. Только мужчина был готов поклясться, что в памяти отца Аврора была нежной и любящей дочерью.

Граф почувствовал на себе взгляд гостя и поднял на него глаза.

- Да, пора идти, - кивнул он. – Нам нужно разобраться с тем, что сказала экономка. Я знаю Гарнию сорок пять лет, с самого её детства. Она росла в замке. Причём даже ребенком она была очень серьезной и ответственной, на пустом месте она бы не стала такого говорить. Пойдем.

Пожав легонько дочери руку, граф тяжело поднялся с кресла и направился к двери.

***

Библиотека была самым любимым местом отдыха графа. Жарко натопленный камин, глубокое мягкое кресло, запах старинных манускриптов и покой. Сейчас Ларион не ощущал покоя, он даже не опустился в свое любимое кресло, продолжая мерить шагами помещение. Князь также из вежливости не садился, ожидая, когда граф заговорит.

Нервно потирая руки, Ларион произнес:

- Что бы там ни было, мы должны в этом разобраться. Необходимо увидеть служанку и поговорить с ней! Пусть докажет, что она — это Аврора! Пусть.

Если позволите, граф. Дело в том, что эта горничная много чего рассказать о жизни вашей дочери. Она живёт в этом доме и была свидетельницей почти всех событий, происходивших в нем, в том числе очень интимных. Наша беда в том, что мы со временем перестаем думать о слугах как о живых людях. А ведь они могут слушать, слышать и делать выводы.