Многоликий Янус

- «Дорогой! Ну что же ты, поспеши! Нельзя заставлять женщину так долго ждать!» - И, подойдя к Вильяму вплотную, буквально уперлась в него своей высокой, не менее пятого размера, грудью. Мгновенно я почувствовала жгучую ревность. Кулаки непроизвольно сжались, и я уж хотела в привычной для себя манере женщины двадцать первого века высказать в глаза нахалке всё, что я думаю о подобных ей переспелых красотках. Но тут в моей голове пронеслось: -

- «Гадина! Она давно глаз положила на моего Вильяма!» — прошипел голос Ядвиги.

Кто это? – спросила я.

— Графиня Виктория Овердрайв, хозяйка этого имения.

Я внимательно посмотрела на женщину, продолжающую, как ни в чём не бывало, флиртовать с женихом Ядвиги.

Это была высокая, фигуристая статная дама с внушительным бюстом, который практически вываливался из тесного лифа пышного красного с белой отделкой платья.

Лицо графини, носившее следы бурной молодости, в настоящее время было слегка припудрено и нарумянено. Ее карие глаза были слегка раскосыми, что придавало бы ей сходство с нежной ланью, если бы не их хищный блеск и похотливое выражение.

Графиня подвела губы розовым. Пышные пергидрольно белые волосы, собранные в высокую прическу, дополняли облик хозяйки этого имения.

— И ведь ничего и сделать нельзя!

Вывел меня из задумчивости грустный голос Ядвиги.

— Ну как же так!? — также мысленно возмутилась я, прожигая дырку в затылке соблазнительницы. — А почему Вильям её на место не поставит?

— На место? Не поставит? Это как?

— Ну, не выскажет ей всё и не напомнит, что он почти женат?

Голос в моей голове грустно вздохнул.

«Ты же знаешь, какие женщины бывают мстительные! А графиня… женщина очень себялюбивая, и она не простит того, что ею пренебрегли, посмели отказать. Она обязательно пожалуется графу Лариону Саяну. Наговорит, что Вильям пытался её соблазнить, воспользоваться ею, беспомощной женщиной! И граф поверит именно ей! Так как давно влюблён в неё и уже не раз делал ей предложение».

— Дела… — протянула я задумчиво.

А между тем графиня, подхватив нашего с Ядвигой жениха, тащила его в направлении конюшни.

Перед глазами у меня немедленно всплыли бесстыжие фрагменты из просмотренных в моей прошлой жизни фильмов, в которых имели место быть постельные сцены в конюшне, в стогу сена… Я помотала головой, отгоняя непрошеные видения. И, мысленно сказав не то самой себе, не то Ядвиге, что мы всё равно не можем сейчас ничего поделать, направилась в сторону крыльца господского дома.