Многоликий Янус

Чистая совесть

Этим же вечером я с замиранием несуществующего у меня сердца и затаив отсутствующее дыхание смотрела через глаза-окна, как экономка медленно подходит к двери кабинета графа.

Только бы она не испугалась и не передумала! – билась в голове одна лишь мысль.

Вот Гарния подходит к светло-бежевой, с темным узором двери. Вот поднимает руку, чтобы постучать, и тут же опускает ее. «О! Нет!» Только я решила, как подбодрить женщину, как дверь открылась и на пороге появился сам Ларион Саян собственной персоной!

— Гарния, ты ко мне? — удивленно спросил он.

— Проходи.

Я так волновалась за экономку, что мне казалось, будто я физически начинаю чувствовать то, что должна в этот момент ощущать она.

Гарния бочком просочилась внутрь кабинета и встала у входа. Ее глаза лихорадочно метались от стеллажей с книгами к массивному столу, к камину и обратно.

— Я слушаю тебя. — Усаживаясь в мягкое кожаное кресло, проговорил мужчина, глядя на Гарнию своими пронзительными ярко-зелеными глазами.

У всех трех дочерей его глаза, — невольно подумалось мне.

Экономка в волнении мяла в руках носовой платок.

Давай же! — шепотом подтолкнула я ее.

Женщина сделала шаг вперед и громкой скороговоркой произнесла:

— Я знаю, где ваша дочь! Она здесь, в замке! Это Ядвига!

Ой, ну не надо же так шокировать людей, — подумала я, с беспокойством глядя, как резко побледнело лицо графа. Мужчина поднял руку к сердцу, но тут же опустил, к его лицу медленно стали возвращаться краски.

А я лишь подумала, что на сей раз, похоже, пронесло! По счастью, у мужчины оказалось крепкое сердце.

— Молодец! Продолжай! — подбодрила я женщину.

И тут она заговорила! Я второй раз почувствовала все симптомы человека, близкого к инфаркту! Так как Гарния начала рассказывать графу ту самую историю, которую я прочитала в ее книге памяти. Всё, вплоть до мельчайших подробностей. Все свои действия, а также мысли и чувства, побудившие их совершить.

Она рассказала и про свою обиду за то, что не знала любви и заботы не признавшего ее отца.

Говорила она и про свое предположение, что граф признает и будет любить свою младшую дочь, так как любил ее мать! Женщина призналась в том, что Ядвига родилась здоровенькой и никакой «заячьей губы» у нее отродясь не было! Что отдала она малышку кормилице и семь лет исправно передавала ей деньги на содержание девочки. Но потом кормилица пришла к ней с двумя девочками, попросив приютить их, так как она была серьезно больна.