Многоликий Янус

Что, впрочем, по мнению большинства, не делало ее их ровней и не давало права посещения светских приемов.

И сейчас, явившись словно бельмо на глазу, она важно прошествовала к графу Саяну, чтобы выразить свое почтение хозяину замка. Как всегда, одета она была шикарно и со вкусом. Фиолетовое платье с золотой вышивкой очень шло ей. Что лишь добавляло ей жадных и завистливых взглядов родовитых модниц. Не успел я отойти от феерического появления знаменитой портнихи, как церемониймейстер уже объявлял о прибытии ближайшей соседки графа:

— Её сиятельство графиня Виктория Овердрайв!

Вполне ожидаемо, что появление этой высокородной особы не осталось незамеченным.

Имея довольно высокий для женщины рост, она тем не менее предпочитала обувь на каблучке. Поэтому в наступившей тишине отчетливо прозвучало звонкое, словно лошадиное, цоканье.

Приоткрытые в удивлении рты уважаемых матрон и капающие слюни их мужей были достаточной наградой для самодовольной перезрелой красотки.

Вполне возможно, данный фасон платья, сшитый по последней столичной моде, и красиво бы смотрелся на точеной фигурке молоденькой девушки. Но на графине Овердрайв практически облегающее платье, у которого талия начиналась сразу под грудью, а сама грудь едва ли не выскакивала из тесного лифа, смотрелось до неприличия вульгарно. Тончайший шелк весьма невыгодно подчеркивал каждую складку на теле модницы.

Приоткрыв ярко-розовые губы, графиня томным голосом поприветствовала хозяина замка, что в звенящей тишине зала прозвучало довольно двусмысленно. А ее затянувшийся реверанс, позволяющий всем желающим нырнуть рыбкой в гостеприимно распахнутое декольте, заставил графа Саяна сильно покраснеть.

По счастью, церемониймейстер подал знак музыкантам, и прелестные звуки легкой мелодии несколько скрыли последний неловкий момент.

— Пора мне встретить Аврору, — хрипло произнес граф и, глядя прямо перед собой, направился к дверям.

Я примерно представлял, что чувствует сейчас Ларион Саян. И уверен, что он уже пожалел, что по доброте своей пригласил на бал обеих зрелых красоток. Так как знал, что и та, и другая давно ведут борьбу за его сердце и капиталы. К сожалению, борьба эта была слишком уж заметной для всех окружающих, что заставляло скромного графа чувствовать себя не в своей тарелке.