Многоликий Янус

В ожидании, когда она придет в себя, я успела осознать и сделать даже очень приятные выводы!

Похоже, я могу не только с ней общаться, если захочу. В том, что Гарния меня отлично слышит, я уже убедилась. Но и даже меняться с ее душой местами! А это уже очень и очень большой прогресс! Так можно и пойти туда, куда надумаю, и поесть, ощущая вкус, и похулиганить, если захочется! От предвкушения я облизнулась, вспоминая вкус вина. А что, жизнь потихоньку налаживается! Новые возможности — новые перспективы.

Спустя несколько минут экономка пришла в себя и приподнялась с пола, облокотившись о дверцу шкафа. Встряхнув головой, она тихо пробормотала:

Привидится же такое! Затем схватила початую бутылку с наливкой и только поднесла к губам, как тут же отставила ее в сторону со словами:

- Это ты виновата! Не буду больше пить! - И, встав на ноги, она подошла к окну, открыла его и вылила вниз драгоценную настойку! Я с сожалением проводила взглядом ее сверкавшие рубинами на солнце струйки.

Затем Гарния, поставив пустую бутылку на стол, вышла из своей комнаты и направилась прямиком в помещение для прислуги. Ну понятное дело, стресс снимать пошла! Разнос устраивать! А я тем временем снова уютно устроилась у правого «окошка» с твердым намерением успеть дочитать окончание этой мелодраматической истории. Вот тогда, когда хоть что-то прояснится, я смогу поговорить с Гарнией по душам уже предметно. Главное, чтобы до этого граф раньше времени не вызвал экономку на разговор.

С предвкушением близости разгадки важной тайны я снова открыла воспоминания Гарнии о Ядвиге: «Наутро я рассказала графу о смерти матери его ребенка. А о самой родившейся дочке сказала, что она родилась с уродством, с заячьей губой. Поэтому отнесла бедную калеку в деревню и отдала кормилице».

Отец очень переживал смерть любимой женщины, а мне было больно смотреть на его страдания. Но, оплакивая смерть матери его малышки, он сокрушался, что не сможет признать дочь с явным уродством.

Через несколько дней отец немного пришел в себя и позвал меня в кабинет. Стоя у окна ко мне спиной, он распорядился, чтобы я ежемесячно выдавала кормилице определенную сумму денег, а в расходной книге помечала эти траты как «помощь сирым и убогим».