Многоликий Янус

Как-то в праздник сбора урожая она собиралась пойти на гуляние с подружками. К вечеру, переделав все порученные дела, девушки отпросились у хозяина на праздник. Граф был милостив и не возражал, чтобы молодежь иногда отдыхала.

Было очень весело! Девушки с песнями водили хороводы и прыгали через костер. Стало темнеть, мать уже засобиралась возвращаться назад, но ее подружки вдруг куда-то подевались. Впрочем, она догадывалась, куда именно. Весь вечер вокруг них крутились местные крестьянские парни, предлагая прогуляться после праздника.

Видимо, девушки согласились.

Тогда моя мать заспешила назад. Страшновато было ей идти одной по темноте. Как вдруг из кустов высунулась мужская рука и, схватив ее за кисть, дернула на себя. Она вскрикнула, но ей тут же закрыли поцелуем рот, и сильные мужские руки принялись жадно шарить по ее телу. Открыв глаза, мать сразу узнала своего молодого воздыхателя и не смогла оттолкнуть...

Спустя положенный срок на свет появилась я. Принимала роды бабка-повитуха, которая едва взяла меня на руки, сказала: «Гарна дивчина.

Гарна!» Что означало «справная», «хорошая». Так и прозвали меня Гарнией!

Хозяева прекрасно знали, чья я дочь. Когда живот у моей матери стал заметен, графиня учинила ей допрос. Так та, плача, и призналась! Мать Лариона строго-настрого приказала ей держать язык за зубами, а не то грозилась выгнать вместе с дочерью.

Так мы и жили с мамой. Она работала на хозяев, я по малолетству играла с детьми других слуг. Но лет с пяти мало-помалу мать стала приучать меня к работе.

Говорила, что просто так хозяева кормить не будут! Поэтому я как могла, помогала ей.

Когда мне было пятнадцать лет, моя мать умерла. Простудилась, стирая бельё зимой в ручье, да так и не оправилась. Сгорела в несколько дней. Я осталась одна.

Мать, умирая, призналась мне, кто мой отец. Сказала, что надеется на то, что не оставит он меня и наконец признает своей дочерью. Но этого не случилось. Ларион Саян никак меня не выделял среди слуг. Правда, комнату дал получше, чем у других горничных.

Что, впрочем, совпало с моим назначением на должность экономки после того, как предыдущая уже не могла по причине дряхлости и старческого скудоумия выполнять свои обязанности.

Но эта должность была только моей заслугой, так как я больше всех слуг старалась, трудилась, надеясь обратить на себя внимание отца. Но заработала только повышение статуса среди слуг. Так шло время. Я добросовестно выполняла свои обязанности и требовала этого от прочих слуг.