Многоликий Янус

Я поежилась.

Спустившись на второй, хозяйский этаж, не смогла сдержать любопытства и решила хоть одним глазком посмотреть на него. Днем такая возможность вряд ли представится.

Остановившись у лестницы между левым и правым крылом коридора, я завертела головой, решая, куда пойти. Со своего места ничего особенного не увидела — тот же коридор и те же двери. Хотя нет, функционально те же, а вот внешне…

Благодаря более щедрому освещению господского этажа все было отлично видно. Двери оказались очень добротно сделанными из какой-то наверняка дорогой породы дерева.

Я скользнула к ближайшей. Она была из нежно-розовой древесины с тонкими темными прожилками, а искусно вырезанный орнамент просто выше всяких похвал! Я медленно провела рукой по затейливым завитушкам, потом по гладкой части дерева.

Видимо, в какой-то момент нажим оказался чуть сильнее, и дверь неожиданно поддалась. Я вздрогнула, отдернув руку, и уже приготовилась бежать сломя голову, но дверь приоткрылась совершенно бесшумно, и никто не спешил возмущаться нарушенным уединением.

Внутри комнаты стояла совершеннейшая тишина.

Сердце заполошно билось в груди, но, видимо, любопытство родилось раньше женщины. Поэтому, не удержавшись от искушения, я толкнула дверь еще немного и, приблизив лицо к образовавшейся щели, заглянула внутрь.

В комнате было темно, но в ее глубине, чуть левее открывшегося мне обзора, горела свеча. Она лишь слегка рассеивала темноту по периметру, но даже в этом слабо мерцающем свете я могла хорошо рассмотреть богатую обстановку.

Массивные шкафы, комоды и секретеры напомнили раритетную мебель из антикварного магазина на углу моей улицы. Из той, прошлой жизни.

В глубине комнаты послышался какой-то шорох. Я насторожилась, но звук больше не повторился. Осмелев, я просунула голову еще чуть вперед и скосила глаза влево.

По центру стояла широкая резная кровать, накрытая балдахином из тончайшей органзы. На ней я разглядела силуэт лежащей на спине девушки. Лица с такого расстояния видно не было, но то, что она молода, было очевидно.

На прикроватной тумбочке горела свеча. А рядом, на стуле… мой принц, моя бессонная ночь, моя мечта! Он сидел, локтями упираясь в колени и положив подбородок на сцепленные в замок руки. Его взгляд задумчиво скользил по лицу спящей девушки.

Мое сердце болезненно сжалось. И, похоже, разбилось на мелкие осколки. Видимо, где-то очень глубоко в душе у меня еще брезжила робкая надежда, как у всякой безнадежно влюбленной женщины.